Двойной трон монархов, Луки и Фомы, короля нищих и императора помоек, располагался по другую от Юрия сторону бассейна, только одеты монархи на сей раз были в римские тоги, и на головах у них сидели лавровые венки. Рядом стояла челядь, видимо, из числа самых приближенных, тоже одетая в тоги. Все это выглядело по-римски величественно. Однако, приглядевшись, Юрий отметил, что вода в бассейне грязно-желтоватая — ее, наверно, спустили из труб центрального отопления; что наяды престарелые и вислогрудые; что тоги приближенных сотворены из асбеста, которым утепляют те же трубы; в общем, вся эта роскошь была весьма второсортная. И только сами монархи были одеты в настоящие шелка — не иначе как их подданным удалось спереть для этого шторы из какого-то дорогого ресторана.
Император, глядя на Васильцева из-под тоги глазом, расположенным на животе, произнес:
— Nous vous accueillons à nouveau dans leurs possessions[23].
Юрий вспомнил, что здешним монархам полагалось говорить на языках всех народов, имеющих помойки и нищих, то есть, стало быть, на всех существующих и когда-либо существовавших языках. Правда, во французском император был явно слабоват, но — noblesse oblige[24].
— Курмалы обала́, — добавил горбатый король то ли на этрусском, то ли на шумерском, то ли вообще на какой-то придуманной ими тарабарщине.
— Ну а капустка где? — спросил император.
Юрий показал авоську. Она пошла по рукам, пока не достигла трона.
— С Центрального рынка? — строго спросил король.
— С Центрального. Полтора кила.
— Что ж, хорошо, хорошо…
Монархи стали поочередно засовывать руки в банку с капустой и с наслаждением чавкать. Челядь с завистью взирала на них.
Наконец они слегка насытились. Император поставил банку уже только с половиной «полутора кил» между собой и королем и сказал по-русски:
— Да, капустка хороша, это ты, Васильцев, молодец. Ну а теперь к делу! Не буду спрашивать, что вас привело сюда, потому как сами знаем. Однако я не вижу неких вещиц, кои вы должны были сюда принести для обмена на интересующий вас товар.
— А где товар? — в свою очередь спросил Юрий.
— Что ж, это разговор делового человека, — согласился император.
— Шеш анабеш, — подтвердил король.
Дальше они стали о чем-то торговаться с Катей на английском. Юрий слабовато знал этот язык, да и мысли его были сейчас заняты другим.
Бассейн, отделявший его от монархов, был очень широк; попадет ли он из этой авторучки с такого расстояния? Катя не промахнется, в этом Юрий был уверен; а вот он?..
Обязан попасть! Иначе…
О том, что будет «иначе», не хотелось даже и думать.
— Але це виходить за всякі рамки, — вдруг взвизгнул император. — Ми так не домовлялися![25]
— However, this is our pre-condition[26], — твердо парировала Катя, и они снова перешли на английский.
Первой должна была выстрелить Катя, а Юрий — сразу же вслед за ней, но она почему-то медлила, видимо, еще не достигла с монархами каких-то договоренностей.
Сзади кто-то тронул его за плечо и тихо произнес:
— Рад вас приветствовать, Васильцев.
Юрий обернулся и увидел своего старого знакомца, командира здешней гвардии, карлика со странным именем Вонмиглас. Позади выстроилась вся его гвардия.
На сей раз обмундирование у них было римское — мечи-гладиусы в ножнах, кожаные доспехи, деревянные щиты с медными набалдашниками. Все они, по какой-то странной здешней традиции, тоже были карликами и в обязательном порядке евнухами, как и сам Вонмиглас.
Но Юрий знал, что, кроме того, этот самый Вонмиглас, только под другим именем, служит еще и в НКВД, и даже до немалых чинов уже дослужился. Карликом, предположим, он был от рождения; а вот был ли он прежде кастратом или же мужественно пошел на эту операцию по долгу службы, оставалось только гадать.
— Тоже рад видеть вас, — кивнул ему Юрий. И неожиданно решился спросить: — Зачем вам это, Вонмиглас?
— Что? — не понял тот.
— Ну, служба эта. Я имею в виду — вот здесь.
— Таково задание, — сухо ответил тот. Потом, вдруг помягчев, добавил очень по-человечески: — Да и привык я тут, как-то оно тут даже поспокойнее, чем
Значит, служба
Впрочем, сейчас было не до него. Юрий, напрягшись, силился понять, в чем состоит суть спора между Катей и монархами. Наконец общий смысл понемногу стал до него доходить.
Поля сейчас находилась где-то в другом месте, монархи обещали, что подвезут ее тотчас, едва только увидят камешки. Катя же заверяла их, что камни тоже должны поднести — но не раньше того, как она увидит Полину.
Вот почему не стреляла: пока здесь не будет Полины, этого, конечно, нельзя было делать.
— Но вы же, надеюсь, не думаете, что мы станем вас обманывать! — воскликнул император, на что Катя ответила вполне по-базарному:
— Не держите нас тут за фраеров! — чем вызвала явное уважение к своей персоне со стороны стоявших возле трона «сенаторов».
— Но кто же принесет камни? Кто еще знает сюда дорогу? — спросил ее король.
