После этого работа продолжилась и вскоре мы наконец двинулись в путь. Ветераны молчали, я тоже не горел желанием что-то говорить, разбираясь в своих собственных ощущениях. Невидимый ветер, шевелящий мои волосы успокоился, повинуясь моей воле, но неожиданно для меня не исчез. Он как будто пребывал одновременно здесь и не здесь, в некой суперпозиции. Без тех кратких мгновений, когда я шагал со ступени на ступень и всё в мире мне казалось очевидным и предельно понятным, я мог бы и не допереть до некоторых нюансов, но сейчас осознавал, что сквознячок просто находится не в этом мире, а в некоем паралельном. Вероятно, в местных книжках по магии есть для него какое-то вырвиглазное название, для меня же он был просто планом ветра. Я уже и прежде инстинктивно смещал на него свою энергетику, разгоняясь на максимум и немного теряя материальность, но теперь наша связь стала осознанней и… пожалуй послушней. Хотя и вызывала вопросы. К примеру, что будет на следующих ступенях и не стану ли я на какой-то из них просто осознающим себя воплощением стихии без материального тела вовсе? Вполне себе Лестница в Небеса, вполне себе в духе философии местных с их любовью к перерождениям. Которых надо бы потрясти о старших ступенях, но я не представляю кого именно донимать вопросами. Секреты тут принято хранить, оберегать и не делиться ими с посторонними. Я именно что посторонний и всем людям чужой кроме трёх бывших ополченцев, которым спас жизни, купца, который связывает со мной свои барыши и жителей четырёх деревень, которые надеятся на мою защиту в случае новых телодвижений ближайшего тэна. В магии из них нормально не разбирается никто.
А ещё я пожалуй сейчас самая крупная жаба на местном болоте. Ближайший удельный князь-то, конечно, десятка и он может размазать меня, не особо заметив сопротивления, тут к гадалке не ходи. К тому же, в его доме найдутся маги не намного слабее, пусть таковых и не толпа. Но зато за всеми ними стоит хорошая школа и знания, которые собраны поколениями их предков. Но вот мелкие северные дворяне — разговор другой. На шестой ступени их стоит меньше, чем пальцев у меня на одной руке и они — уникумы. Основная же масса четвёрки-пятёрки и первых гораздо больше, чем вторых. Их рода относительно молоды, знаний и секретов не так много, а главное, они вообще не знают о том, что я самоучка, но испытывают большой пиетет перед высокими ступенями. То есть, если тот же Лэнома приедет в Речнолеску и встретит там меня, почувствовав семёрку, потому что я не буду прятаться, то он просто извинится за беспокойство и свалит в свой замок, считая за счастье, что не помер. И будет недалёк от истинны — с разницей в несколько ступеней я задавлю его голой силой. Это шестёрка меня на умении задавить может, если на неё внезапно со спины не нападать из кустов.
Кстати, о силе и страхе перед ней. Мы наконец добрались до стоянки каравана работорговцев и я решил попробовать больше никого не убивать этой ночью без необходимости, просто задавив преступников авторитетом. Они ведь действительно нарушают закон, потому что рабство в Тибцене существует только по приговору королевского суда, а это явно не наш случай. Значит должны бояться воздаяния за грехи. А караван всё-таки, как я видел днём, охраняло лишь ещё две двойки, если не считать мертвецов и пленника на плече Кэпра, который магией контролировал его состояние. Водники ведь не только подлечить могут, но своеобразный наркоз организовать. В бою от него толку нет, но на уже бессознательном пленнике данный приём, как я видел, работал отлично, даром, что речь о маге. Вот и выходило, что у нас тут должны быть нервничающие бандиты, главная ударная сила которых ушла не стрелку, с которой их принесут в недееспособном виде, а кое-кого и по частям.
Реальность мои ожидания не сильно обманула, обе двойки бодрствовали и спорили с дородного вида бородатым мужиком в окружении нескольких человек. Я напряг чувствительность на максимум и чуть не исполнил жест под названием челодлань свободной от отрезанной головы рукой. Может часовой и был выставлен, но сейчас, похоже, участвовал в споре.
— Сказочный долбоёб — тихо прошептал я, а потом кинул башку однорукого под ноги спорщикам, отпуская маскировку и, наоборот, обостряя своё присутствие в чувствах других одарённых, да и простых людей тоже, заодно по максимуму потянувшись к плану ветра, отчего волосы снова стали трепать его невидимые порывы.
— Гггосподин Хэйтэ — выговорил бородатый, заикаясь, когда опознал голову.
Я же мысленно хмыкнул, входя в круг света, который обеспечивал костёр. Именем своего кровника я так и не поинтересовался, пока он был жив, меня интересовало другое. Когда он умер, мне стало без надобности знать, как звали мертвеца. Да и бывшие ополченцы, которые сейчас встали на свету рядом со мной, в любом случае были с ним знакомы, можно бы было спросить, если б вдруг разыгралось любопытство.
