Парень сел на землю, сел с большим трудом. Лицо его скривилось, казалось от боли. Он попытался подняться снова, но ничего не вышло.
-Ну и что ты расселся? – Рыкнул воин-учитель. – Пописать решил? Тут понятно что сидя, вижу и так, стоя тебе неудобно будет, ноги сильно расщеперить придётся. Но ты девочка не в том месте села – гадить нужно там. – Воин показал пальцем в сторону города. Мальчики вокруг, разродились злыми смешками. Кто-то предложил всё-таки убедиться, что это точно девочка, спустив с неё штаны и рубаху – а то вдруг это просто мальчик, у которого неожиданно прямо из души выросло то, что воин-учитель назвал в начале урока и то, что могло у девочки вырасти снизу.
Насмешки сыпались одна за другой. Логран просто стоял на месте и смотрел вперёд, почти не слушая, почти не обращая внимания. Он думал о том, что бы ему съесть? Кухня Малого города, всегда полна, если хочется чего-то особого, всегда можно попросить, и если этого нет, то будет в следующий раз, через неделю или две, а когда и на следующий день. Ничего эдакого, придумать не смог – почему-то, хотелось только хорошо поджаренного мяса. С солью. С ней особенно вкусно, прежде соль ему не часто доводилось пробовать, а тут – сколько хочешь, хоть ложкой её ешь.
Краем глаза он заметил, как мальцы в этой группе, потихоньку сбиваются в кучку – их сбивает в эту кучку страх перед тем, что происходит. Они не насмехаются над черноволосым мальчиком, они просто ждут. И зря – пока мальчика засыпают насмешками, пока градус этого издевательства не падает, они все могут просто стоять, они могут передохнуть. Пока они этого не понимают, а когда поймут, в этом уже не будет нужды. Логран понял, что ему надоело стоять – если урок не будет продолжен, он пойдёт в столовую и поест. Но уходить пока не хотелось – разогретые мышцы, словно бы гудели изнутри, им нужна была хотя бы небольшая разминка.
Он посмотрел на мальчика, уже не пытавшегося подняться, лишь смотревшего вокруг затравленным взглядом. Вот воин-учитель отвесил ему пинка, и мальчика бросило носом в пол.
Бедняга сел и…
Логран поморщился от отвращения и объявил, что пошёл есть.
Он шёл к городу, а за его спиной, размазывая слёзы по лицу, горько плакал черноволосый мальчик, так отчаянно махавший своим копьём…
На следующий день он снова его увидел, это мальчика, плакавшего от бессилия и обиды.
Плакавшего снова. В этот раз молча, без рыданий и смешных рожиц. У него просто текли слёзы по щекам. А мальчики чуть ли не со всего двора, осыпали его вполне уместными шутками.
Собственно Логран, редко принимавший участие в подобных вещах, не смог удержаться от смеха и пары едких замечаний.
Черноволосому пареньку в тот день повезло, внимание мальчиков переключилось в иную сторону. Парнишка с облегчением выдохнул – зря. Это лишь краткая отстрочка. Дальше будет гораздо, гораздо хуже. И так будет до тех пор, пока плакса не сможет доказать свою силу или свою принадлежность к земле, своей скоропостижной смертью.
Смех и шуточки стихли, взоры ребят обратились к стенам зданий Малого города.
Горько плакавший мальчик выходил из города во двор, в одеянии интересном.
Одежды его богато расшиты серебром и золотом, ткань мягкая и тонкая, очень яркого зелёного цвета. Одного этого хватило, что б смех прокатился по двору чем-то сродни урагану. Ведь все знают – подобная роскошь явный и первый признак невероятной слабости и бесконечной трусости, если конечно, в такой одежде не разгуливает девушка. В этом случае, всё немного иначе.
Он всегда это знал, всю свою жизнь, это истина и бесспорна она…, или нет?
Невысказанная в сторону новичка шутка, застряла в его глотке.
Логран смотрел в пол – он всегда это знал или нет?
Роскошь признак трусости и слабости…, так было всегда? Он не мог вспомнить, попытки сделать это отзывались лишь гулким эхом боевой песни, одной из десятков, что изучались ежедневно с тех пор, как он выбрал оружие.
Он знал это всегда или нет?
Логран ощутил ужас, он поднимался из глубин его души, откуда-то настолько глубоко он шёл, что Логран не мог с этим справиться. Ужас всё нарастал.
Он вспомнил лицо какого-то омерзительного человека со смешным именем – Пиранья…, Пирая…, кажется…, нет, точно нет…, или да?
-Что… - Прошептал он одними губами – всё перемешалось. Воспоминания превращались в какой-то винегрет. В ушах всё звучали отрывки боевых песен, а он не мог понять одного:
Он знал это всегда или нет?
Парнишка в богатой одежде прошёл мимо него – слёзы бегут по щекам, тонкие ладошки торчат из манжетных рукавов, широкая юбочка опускается ниже колен, на ступнях изящные туфельки с бантиками, он замирает на месте, он словно оплёван. Он берёт в руки деревянный меч и взрыв хохота сотрясает пространство.
Мальчик видит его и, зачем-то, умоляющим взглядом смотрит он на него.
Слабый, бесполезный, мёртвый мальчик…, а ведь и он тоже таким был когда-то…, или нет?
Он знал это всегда или нет?
Мысль билась в душе, она металась в его голове и всё громче всё раскатистей звучали слова боевых песен в его голове. Ужас пожирал его душу, он проникал всё дальше и дальше.
