Пирайи забил трубку новой порцией табака и закурил. На улице пустынно, утро ещё, а народу нет – обленились совсем. Уже и спят на час больше, чем положено было при господарях прежних. Да что там, порок проник в умы и сердца столь глубоко, что на днях сосед его, с села соседнего привёз покупку новую. Надел и с ней вышел на улицу. Пирайи как увидел, чуть с сердечным приступом и не слёг – глупец тот, с мечом на поясе вышел на улицу! Он как в себя пришёл, уж было хотел кинуться к глупцу, да накостылять, как положено, да меч тот выкинуть поскорее, но поздно было – на улице сельской, появился конный отряд. То воины господаря прибыли за двадцатиной. На днях сосед этот, коров забивал, а по порядку новому, двадцатую часть от всех тех забитых коров, в виде мясу, а ещё лучше в виде живых коров, положено было господарю отдавать. Вот за тем и приехали те воины…, Пирайи тогда устало сел на свой пенёк и с печалью смотрел на соседа – с детства его знал. А теперь вот оно как. Хоть и не оправдывал он соседа своего, за столь страшную его повинность пред воинами господаря и пред господарем самим, но всё же жалко ему было соседа своего. Сейчас доедут воины до него, завидят меч тот и как в прежние времена – накажут они сурово и справедливо, за то, что навозный червь, посмел оружие в руки взять.
Пока ехали воины, пока стоял сосед белый как мел, в ногах силу потерявший, с месту двинуться и вовсе неспособный – вон и по штанам уже потекло, понял негодяй, какое ужасное преступление свершил. Так вот пока ехали, смотрел он на соседа и горестно головой качал. Да вспоминал, как они с ним в детстве, бывало, в поля играть убегали, а потом вернутся, накостыляют им конечно, а оно как же без этого? Мальцов бить надо почаще и посильнее, а то ведь не поймут ничего. Ему отец тогда руку вот сломал – от усердия это он, не со зла, всё ведь во благо Пирайи, чтоб понимал мальчишка, как оно должно себя вести в землях господаревых, ежели навозной кучей ты родился. Вспоминал Пирайи, как вместе они на улице с соседом-то слёзы горькие лили, что их вот так, да так вот сильно и всё печальнее и тоскливее становилось ему.
Воины доехали до едва живого от ужаса соседа и стали коней привязывать. Потом о двадцатине спросили. Один из воинов господаревых, на меч глянул, спросил чего без ножен меч тот, заржавеет ведь…, а потом пошли за коровами соседскими, что как двадцатину оставил он со вчера ещё.
Люди из домов выходили, у дверей кучками сбирались и смотрели, глазами круглыми, а Пирайи тот и вовсе чуть на месте и не помер.
Воины господаревы, коров забрали, посоветовали соседу ножны обязательно купить, мол, без ножен мечу никак – тут пошутили они, мол, оно как с одиночеством мужским. Вот как мужчине к мечу своему природному ножны нужны, шоб меч свой там иногда прятать, так и мечу из стали они надобны обязательно…
И уехали.
Село долго им вслед смотрело. Потом сосед пискнул как-то странно, и сознание потерял, прям на улице той и свалился…, да. Улица эта. Пирайи глянул себе под ноги и плюнул. Слюна попала в камень новенькой мостовой и стекла в щель между камнями теми. Новая мостовая вот и щели в ней. Время пройдёт, пылью забьёт их, как ровная дорога будет, это да…, всем селом ходили к замку господаря. Даже младенцев с собой взяли и все пошли – челом бить у ворот замка, да молить господаря, разрешить им самоуправство это, мостовую себе сделать. Годов-то уж много прошло, у кого и золотой завалялся, а у кого и серебряных десяток нашлось.
Вот и решили они себе дорогу справить хорошую, а то, как зима начнётся, так дождями всё и размоет, ни проехать, ни пройти. Как зима, так все в грязи по уши и ходят, а в самые холодные дни зимние и вовсе через громадные лужи, разве что на лодке и можно перебраться. Копил народ на разное, монеты те. Да вот посовещались…, то же, тьфу, совещались они. И ведь говорил Пирайи – к господарю нужно идти, молить его, что б разрешил он им посовещаться, да посредь села собраться на площади пред статуей Милостивой Привы. Так нет же – взяли и собрались. А господарь и ухом не повёл. Пирайи из-за угла дома своего всё смотрел, всё ждал, когда уже воины господаревы приедут непотребство это мечами, дубинами пудовыми разгонять и всех подряд казнить, и сношать, за повинность такую. Ждал, ждал, а нет никого. Не вытерпел он – ладно односельчане, но ведь и ему достанется, как прознает господарь о такой повинности жителей сельских. И побежал, Пирайи в замок, да пред воротами ниц пал и завыл истошно о преступлении селян села его Богами проклятого. Завыл о том, как Барг головы им замутил, что не со зла, что не надо всех казнить, что достаточно палками побить и посношать девок молодых, а карать казнями не нужно, что добрые они все, то Барг всё виноват, ведь он их попутал, с пути да посбивал их всех.
-Чего ему надо? – Спросил господарь Гримтек, выйдя за ворота. Пирайи выть перестал, но глаз от земли не поднял, сжался весь со страху – как бы его первого и не наказали…
-Прива его знает, чего ему надо. – Пожал плечами один из воинов у ворот. – Я не понял ничего.
