— В некотором роде. Не то, чтобы я раньше не знала. Женщины всегда знают. Я рада, что с тобой все в порядке. Ты выносишь младенца легко, хоть ты и маленькая.
Я выдавила из себя улыбку.
— Я помогу тебе, когда придет твое время, — тихо продолжила Жанис. — У нее к тому моменту может уже не хватить сил. Но она мне расскажет, что делать. Я стану ее руками. Эй, эй, не надо слез, детка. Новость заставила твою мать улыбаться. Большой человек от этого ходит счастливый. Тебе нечего стыдиться.
— Дело не в этом, — ответила я, часто моргая. — Мне не стыдно. Это из-за мамы и Ниав и… и вообще всего. Все изменяется. Изменяется очень быстро. Не знаю, справлюсь ли я.
— Ну-ну, девонька, — она крепко обняла меня. — Изменения идут за тобой по пятам… Ведь ты сама же их и вызываешь. Но ты сильная девочка. Ты сможешь почувствовать, что хорошо и правильно для тебя, твоего малыша… и твоего мужчины.
— Надеюсь, — серьезно ответила я.
***
Тем вечером я оглядывала зал и думала, что это, наверное, наша последняя возможность собраться всем вместе. Лайам восседал в своем резном кресле, и его суровые черты несколько смягчались при взгляде на юных волкодавов, игравших в догонялки вокруг его обутых в сапоги ног. Рядом с ним стоял мой брат, они все-таки фантастически похожи. У Шона то же длинное лицо, хоть и несколько отличающееся, поскольку всегда наполнено внутренним светом и ясностью. Ниав молча сидела рядом с мужем. Прямая спина, высоко вздернутый подбородок, глаза ни на кого не смотрят. Волосы ее скрывала вуаль, а платье она опять надела наглухо закрытое. Как же быстро потух в ней огонь, так ярко сиявший, когда она танцевала и ослепляла всех вокруг еще весной, в Имболк! Фионн не обращал на нее внимания. С другой стороны от сестры сидела Эйслинг, без труда в одиночку поддерживая беседу. Тут же, в тени, расположился Эамон, сжимая в ладонях кружку эля. Я пыталась избегать его взгляда.
Мама чувствовала усталость, я это видела. Ее мучило то, как резко изменилась ее старшая дочь. Я несколько раз замечала, как она смотрит на Ниав и отводит взгляд, видела, как она хмурится. Но она улыбалась, беседуя с Шеймусом Рыжебородым, и делала все от нее зависящее, чтобы вещи казались такими, какими должны были бы быть. Отец молча следил за ней. Когда с трапезой было покончено, мама обернулась к Конору.
— Конор, сегодня нам бы хотелось послушать добрую историю, — сказала она, улыбаясь. — Что-нибудь вдохновляющее, чтобы укрепить сердца Лайама и наших союзников на пути в Тару. Завтра предстоит со многими попрощаться, ведь Шон поедет проводить девушек на запад, и здесь на некоторое время станет очень тихо. Хорошенько подумай, выбирая, что нам рассказать.
— Я постараюсь. — Конор поднялся. Он был не очень высок, но что-то делало его величественным, почти царственным. Золотой обруч вокруг его шеи блестел в свете факелов, лицо над ним было бледным и спокойным. Некоторое время он стоял молча, словно выбирая подходящую историю для этой ночи.
— Сейчас, в период новых начала новых свершений, уместнее всего рассказать историю о том, что было, есть и будет, — начал Конор. — Пусть каждый из вас послушает и извлечет из моего рассказа то, что подскажут ему разум и сердце, ведь каждый привносит в слова свой собственный светлый взгляд или же собственное темное воспоминание. И неважно, какова ваша вера, каковы ваши взгляды — позвольте моей истории течь. Забудьте на время этот мир и позвольте разуму вернуться на многие годы назад, в иное время, когда эта земля еще не знала нашего народа, когда Туатта де Даннан, Дивный народ, впервые ступил на берега Ирландии и обнаружил неожиданного противника в лице тогдашних обитателей этой земли.
— Славная, славная история, — пророкотал Шеймус Рыжебородый, тяжело ставя кружку на стол.
— Туатта Де были могущественным народом, богами и богинями, — продолжал Конор. — Среди них были могучие целители, воины с удивительным талантом заживлять собственные раны, колдуны, способные мгновенно осушить озеро, превратить человека в лосося или совратить душу с истинного пути, только щелкнув пальцами. Они были сильными и волевыми. И все же, чтобы отвоевать Ирландию, им понадобилось жестоко драться.
Дело в том, что они не первыми пришли на эти берега. Их опередили Фоморы, простые, естественные, стоящие, если можно так выразиться, двумя ногами на земле. В некоторых сказаниях говорится, что вид их был страшен и уродлив, в других им приписывается демоническая природа. Все это выдумки тех, кто не способен проникнуть в суть вещей. Фоморы не были богами. Однако им были присущи свои чудодейственные способности и своя сила. Они владели древней магией, связанной с самим чревом земным, с бездонными пещерами, тайными родниками и таинственными глубинами рек и озер. Именно им принадлежали стоячие камни, которые мы теперь используем для наших собственных ритуалов — как обозначения пути солнца, луны и звезд. Они владели большими холмами и курганами. Они были старше, чем само время. Они не просто жили на земле Ирландии. Они сами являлись ею.
