— Тут я не могу приказывать, я только советую. Это ведь тебе предстоит все всем рассказывать. Спроси себя, ты и вправду хочешь, чтобы сестра оказалась в безопасности? Если да, ты должна быть готова пройти по самому сложному пути.
Я судорожно сглотнула и кивнула.
— А какую цену ты запросишь за это задание? — спросила я.
— Ты веришь, что я могу это сделать?
Вопрос застал меня врасплох, я ответила не думая:
— Конечно, верю. Я без колебаний доверила бы тебе свою жизнь, Бран. Никого кроме тебя я бы о подобной услуге не попросила.
— Тогда это и есть цена.
— То есть? — недоуменно спросила я.
— Доверие. Моя цена — твое доверие.
Наш разговор был полон ловушек.
— Мне казалось, ты не веришь в доверие. Именно это ты сказал мне однажды, — напомнила я.
— В этом смысле ничего не изменилось. Платой за твое задание может стать именно твое доверие. Так что, как видишь, ты уже заплатила.
— Когда ты это сделаешь? — спросила я дрожашим голосом, чувствуя, что глаза жгут непрошеные слезы.
— Мне нужно два дня, чтобы все организовать. Быстрее не получится. Ты уверена, что не хочешь просто убрать Уи Нейлла? Навсегда? Это можно сделать легко и почти немедленно. Он просто никогда сюда не вернется.
Я вздрогнула:
— Нет, спасибо. Я пока не готова иметь на совести убийство, хотя, должна признаться, я задумывалась и над этим. Кстати, у тебя и так достаточно могущественных врагов. Я не хочу добавлять к ним еще одного.
Возникла пауза.
— Тебе пора возвращаться, — деловым тоном заявил Бран.
— Не понимаю, — запинаясь, проговорила я. — Не понимаю, почему ты нам помогаешь, раз так нас ненавидишь. Почему твои глаза темнеют всякий раз, когда ты слышишь о моем отце? Что он такого сделал, чтобы вызывать подобное отвращение? Он хороший человек.
У Брана сжались челюсти.
— Я не стану об этом говорить, — заявил он.
Потом поднялся, и бросил взгляд наверх.
— Да, знаю. Мне пора идти внутрь. — Но я не двинулась с места.
— Дашь мне руку, чтобы скрепить сделку? — без выражения спросил он.
Я протянула руку, он взял ее. Теперь уже он избегал моего взгляда. Я же чувствовала его прикосновение всем телом и изо всех сил боролась с собой, чтобы не обвиться вокруг него прямо сейчас и не сказать что-нибудь такое, что раскрыло бы ему, насколько на самом деле я плохо умею владеть собой. Я напомнила себе, что держать себя в руках ему помогают правила. Он отлично ими пользовался. Именно так скрепляются сделки между союзниками. Рукопожатием. Он отпустил мою руку.
— Послезавтра до рассвета приведи сюда сестру. Мы будем готовы. Не рискуй напрасно, Лиадан. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Действуй наверняка.
— Я бы сказала то же самое тебе, если бы надеялась, что ты меня послушаешь, — сказала я и отвернулась, пока он не увидел, что я плачу.
Ну, как я могла ему сказать, что ношу его ребенка, внука ненавистного ему Хью Херроуфилда? Как я могла обрушить на него еще и это? И все же, эти слова так и вертелись у меня на языке. И только поднявшись наверх и оказавшись в комнате, я поняла, что ни слова не спросила у него о Шоне и его путешествии на север, не узнала, сделал ему брат свое предложение или нет.
После этого я вела себя идеально. Никаких путешествий за крепостные стены, никаких блужданий по необычным частям замка. Я помогла Эйслинг провести полную инспекцию пивоварни, давала замковому травнику советы касательно запасов на зиму в его аптечке. Я не стала подробно объяснять Ниав, что и когда произойдет, поскольку не была уверена, что она способна сохранить все в секрете. Я просто сообщила ей, что все устроилось, и она вполне этим удовлетворилась. Внешне я выглядела спокойной и деловитой, внутри же была, как натянутая струна. Я без конца перебирала все, что сказал мне Бран, и все, что он не сказал. Я призналась себе, что все это время жаждала именно его помощи. Я пыталась не думать о том, что мне самой очень хотелось ему сказать, и на что я не решилась. О всяких невозможных вещах, вроде «останься со мной» и «еще до Белтайна у тебя родится сын». Я изо всех сил пыталась избавиться от этих мыслей. И от всей души благодарила Древних за то, что привели его ко мне на помощь как раз тогда, когда я уже решила, что надежды нет, и за то, что в некотором роде, вернули его мне, когда я думала, что он навсегда от меня отвернулся. Я не могла понять, в чем причина подобных изменений. Я была не настолько безумна, чтобы поверить, будто однажды снова смогу его обнять и услышу от него слова любви. «Это все романтические бредни», — сурово уверяла я себя. Но сыну нашему сказала: «Он твой отец. Он лучший во всем, что делает. Всегда. Ему можно без колебаний доверить свою жизнь».
