Шучу, но высший свет возбудился не на шутку. Ведь у меня ещё пять сестёр и два неженатых брата. И знатные роды сейчас активно утверждают кандидатов на родство с царским семейством. Убогие! Кто же им позволит диктовать мне условия? Я для того и подкинул вельможам такую приманку, чтобы они хорошенько перессорились. И задумка практически удалась. Таким способом их легче контролировать. Есть нюансы, но это рабочий процесс.
Добавьте к этому постоянные хождения думцев, просящих разрешить их споры, и вы поймёте, что царская доля отнюдь не так прекрасна, как пишут в сказках. Вроде людям отдали возможность рулить страной, назначили ответственных персон, но процесс буксует. В общем, скучать не приходится.
В личной жизни у меня не так весело. Благоверная некоторое время изображала униженную и оскорблённую, на что я не реагировал. Будто специально игнорируя моё неудовольствие, её поддерживала часть бабского батальона. Благо Софья, Марфа и мелкая Наталья полностью на стороне царственного братика. Какое-то время Федька Апраксин пытался воздействовать на сестрёнку, но бесполезно. Одному богу известно, что у неё там в голове.
Поэтому мадам царица съехала в Кремль. Затем у неё начался новый тур по святым местам. Недавно вроде вернулась, в распутицу особо не поездишь. Но в Коломенское ей ход закрыт, и что делать дальше, я пока не решил.
[1] Василий Дмитриевич Корчмин (иногда ошибочно Кормчин) (1671 — 1729) — ближайший сподвижник Петра Великого. Русский главный царский инженер, ключевая фигура в петровской армии, один из создателей лучшей артиллерии своего времени (как рода войск, в том числе конной и корабельной артиллерии), конструктор пушек и новых видов вооружения (изобретатель боевых ракет и огнемёта), мастер фортификации и осадного дела, участник многих петровских баталий (при этом трижды был ранен), военный разведчик, ведущий пиротехник (создатель фейерверков) и главный фейерверкер аллегорических феерических театрумов, гидрограф, пионер в поиске и создании новых водных путей, промышленник (создатель частных предприятий, работавших на оборону), генерал-майор (1726), майор лейб-гвардии Преображенского полка, кавалер ордена св. Александра Невского (1728).
[2] Семь свободных искусств (лат. Septem Artes Liberales) — цикл дисциплин, составлявших основу античной (греко-римской) и средневековой систем образования. Включали: грамматику, диалектику (логику), риторику, которые представляли низшую ступень, «троепутье» познания — тривиум; арифметику, геометрию, музыку и астрономию — высшую ступень познания, «четверопутье» — квадривиум.
Сегодня мы испытываем основные полевые пушки, стоящие на вооружении русской армии. Первые две более массивные, весом двадцать и двадцать пять пудов и калибром три и четыре фунта соответственно. То есть примерно семьдесят шесть и восемьдесят восемь миллиметров. Третья помельче — всего девять пудов, калибр два фунта и длина ствола три аршина или два метра. На самом деле разброс гораздо шире, это я беру основные модели, которые начали лить в последние годы. Но длина орудий примерно одинаковая, что облегчает работу над их переоборудованием.
В нынешнее время стандартизация отсутствует как класс. Поэтому разброс в весе, длине и калибрах весьма существенный, даже у одинаковых вроде моделей. Но это ещё не всё. Последние войны — даже с начавшими деградировать поляками — показали неэффективность русской артиллерии. С выучкой расчётов или качеством пороха у нас полный порядок. Хотя в последнее время наблюдается дефицит артиллеристов. Основная проблема заключается в логистике и быстром развёртывании орудий на поле сражения.
Добавьте к этому объективные сложности, связанные со спецификой местности и протяжённостью границ. То есть воевать приходится как в лесах, так и в степях. И ещё перебрасывать весьма нелёгкие орудия на огромные расстояния.
В 1660 году, после окончания войны со шведами, начались попытки создания более мобильной артиллерии. Корни полковых пищалей произрастают именно оттуда. Однако недостатки осей и лафетов устранить не удалось. Но появился пришелец из будущего, который решил все проблемы. Враньё! Местные мастера уже подобрались к разгадке и проводили эксперименты, надо было их только подтолкнуть и выделить денег. Что я и сделал. Всё равно потребовалось почти семь месяцев, чтобы мы приблизились к завершению работ.
— Готовы? — спрашиваю подбежавшего Сумарокова.
