Тут ещё полигон, где мы испытываем новые вооружения и методы войны. Плюс экспериментальные мастерские, притягивающие царевича. Братец там фактически прописался. С трудом удалось убедить его, что руководителю нужны фундаментальные знания. Он обязан знать технологию производства металла, а не махать молотом. То же самое касается любимой Петрушей артиллерии. Пальнуть из пушки может любой дурак. А вот освоить французские таблицы стрельбы дано не каждому. Надо не только обладать хорошим глазомером, но и знать арифметику с геометрией.
Только за год Пётр ничего не добился. Зато показал своё нутро, начав злиться и пытаться срывать зло на нижних чинах с мастеровыми. Пока только огрызался и ругался, но до мордобоя осталось пару шагов. А затем эта глупая истерика и марш-бросок.
Получается, я потратил три года на воспитание и прививание ребёнку здоровых ценностей, а какие-то гады всё разрушили? Причём сделали это достаточно быстро. Хотя объективно, царевич не отличается особым умом и сообразительностью. Он в меру талантлив, в той же математике или языках. И всё. Надо ещё учитывать навыки интриганов. Они на этом собаку съели. Мне сложно тягаться с такими специалистами.
Однако ребята и лицемерка Кирилловна не учли простой вещи. Для достижения своих целей я смету любое препятствие. Нет у меня ничего святого, кроме России. Пусть это звучит пафосно и не менее лицемерно.
Рубить сплеча не буду. Надо изучить ситуацию и пообщаться с нашкодившим братцем. Вдруг всё не так плохо?
— Баня готова? — спрашиваю встречающую меня Аксинью. — Зови банщика, вымыться хочу, а то весь промок от пота.
— Может, сначала поешь? — спросила нянька, встретившая меня в прихожей терема.
— Нет, поел в Коломенском, — скидываю кунтуш, сажусь на лавку и подаю ногу подбежавшему Ефиму.
Слуга быстро стянул с меня ботинки, подав домашние тапочки. Эх, хорошо! А то излишне интенсивный ритм жизни мстит мне болью в ногах и спине. До усадьбы в Воробьёво, где располагается часть бойцов Дунина, мы добрались часа за два. От Коломенского сюда не более двенадцати вёрст. Здесь сейчас моя дача, если можно так выразиться.
— Этим сказать, чтобы готовились ублажать господина? — с иронией спросила Аксинья, а подошедший Савва тихо фыркнул. — Наверное, развратничать прискакал? Два дня мало было?
У нас это обычный разговор. Нянька осуждает моих наложниц, вернее любовниц. Насильно я в койку никого не тащу. Забавно, что она с девицами в нормальных отношениях. Те ей помогают, чем могут, стараясь всячески угодить. Однако нянька постоянно попрекает меня развратом и требуют жениться. Так не проблема. Скоро смотрины невест для Ивана, заодно себе супругу подберу.
Самое смешное было, когда я в прошлом году попросил Савву найти мне девку для постельных утех. Но не сиволапую крестьянку, а более утончённую особу. Среди простонародья встречаются интересные экземпляры, но лет до тринадцати. Затем девочек выдают замуж, да и работой гробят. Только я не педофил, и мне требовался особый типаж. Речь не о вешалках, которых в моём времени называют моделями. А вот девицы более плотного, я бы сказал спортивного телосложения — самое оно. Ну и с дворянками есть о чём поговорить. Как без этого после секса?
Дядька выслушал мои пожелания, поворчал и принялся за дело. Перед этим мы еле отразили нападки Аксиньи, обвинившей меня чуть ли не в сатанизме. Савве тоже досталось.
Да, содержанки в этом мире есть. Обычно бояре и дворяне просто пользуют дворовых девок, особо не заморачиваясь. Ну а эстеты покупают девиц из обедневших семейств, в основном однодворцев. Приличия, конечно, соблюдаются, и об этом принято помалкивать.
В общем, Савва быстро выполнил поручение, приведя пяток девиц на выбор. Скажем так, мои ожидания оказались моими проблемами. Но на безрыбье и рак рыба. Я выбрал сразу парочку повыше ростом и меньше похожих на тумбочки с сиськами. Сначала было необычно, но затем всё устаканилось. Счастливицы, получившие доступ к царскому телу, старались и проявляли завидное рвение. Ну и потрахушки пришлись им по душе. Когда Аксинья перестала рычать на всех, как овчарка, девицы вообще оказались будто в сказке. А чего? Кормят, поят, работы мало, ещё ублажают, дарят подарки и деньги для семьи выделяют.
Пышноватых прелестниц звали Анфиса и Ульяна. Через полгода активных постельных тренировок я вдруг понял, что могу поменять контингент. Девушки хороши, но не мой типаж. В результате я выдал обеих замуж, причём Улю за одного из людей, работавших в Воробьёво. Здесь у нас не только терем с огороженной территорией, где живу я, но и казармы, склады, мастерские, ещё вырос целый посёлок. Там живёт обслуживающий персонал и мастера с семьями. Приданое женихов устроило, и обе девицы упорхнули строить семейную жизнь.
