Медведев возглавляет Академию, Истомин заведует Печатным двором, где в том числе выходят «Вести». Оба моих союзника преподают, пишут статьи для газеты и разрабатывают методички с учебниками. Потребность в учебной литературе просто чудовищная. Её нет, если называть вещи своими именами. Имеющиеся западные образцы попросту не подходят к современным требованиям, обозначенным мною. И как тут развивать образование? За год до открытия первого русского ВУЗа мы перевели и издали более-менее подходящие методические пособия, в первую очередь по математике и химии. Гуманитарные науки преподаются фактически на усмотрение учителей. Под строгим контролем, конечно. Но потребовалось ещё полтора года, чтобы кое-как систематизировать учебный процесс.
Помимо упомянутых монахов, есть Мардарий Хоныков. Он заместитель Истомина в Печатном дворе, преподаёт литературу и философию, заодно является редактором «Вестей». Но основные надежды на столь толкового человека я связываю с упрощением алфавита и реформой русского языка. Столь нужным делом не мешало заняться лет этак пятьдесят назад, однако всем было плевать. Если бы один въедливый царь не обратил особое внимание на неудобство нынешней грамматики, то воз остался бы и ныне там.
При этом упомянутая троица весьма неоднозначно отнеслась к секуляризации церковных земель и отправке монахов в стройбат и госпитали. Повезло, что у них нет обратной дороги. Уж больно велики разногласия с иерархами, которые откровенно ненавидят прогрессивных людей, пытающихся растормошить церковь изнутри.
А больше нет ни одного нормального писателя, поэта, филолога или теолога. Вернее, они есть. Однако либо являются моими противниками, либо излишне погружены в духовную сферу. Судите сами.
Венедикт Буторин — поэт и писатель, но сторонник Иоакима, адепт литературного направления «приказной школы»[3], люто меня ненавидящий. Монах.
Даниил Туптало, после пострига — Дмитрий[4]. Писатель, поэт, драматург и проповедник. Свободно владеет греческим, латинским и польским. Занимается переводами жития святых и церковных трактатов. Сейчас проповедует в Чернигове. Ехать в Москву не хочет. Ко мне относится нейтрально, скорее всего, из-за трений с Иоакимом. Монах.
Получается всего пять достойных человек на огромную страну. Из которых литературными талантами обладают только двое, но работают на церковь. Если оценивать монахов объективно, то для гражданского общества они бесполезны. Слишком большой уклон в религиозную тему и отсутствие гибкости. У них мозги зашорены.
А ведь ещё сорок — пятьдесят лет назад в России творили не менее десятка талантливых литераторов, вроде Савватия, Алексея Романчукова, Петра Самсонова, Тимофея Анкудинова, Ермолая Азанчеева и первой русской поэтессы Евфимии Смоленской. Такое впечатление, что после Симеона Полоцкого просто закончились способные гуманитарии. Ещё надо учитывать, что большинство прошлых и нынешних творцов — выходы из Западной Руси. Страшно представить, какая нас ждала духовная и интеллектуальная пустота, не окажись Полоцкий при царском дворе. Именно он воспитал Медведева, Истомина и ещё десяток менее известных персон. Именно этот уроженец Полоцка оказал ключевое влияние на мировоззрение юного Фёдора.
Обдумав сложившуюся ситуацию, я уже иначе посмотрел на якобы образованного и прогрессивного Алексея Михайловича. Может, надо было меньше молиться и больше думать о развитии страны? Ведь открытие той же Академии обсуждали лет десять. И подобное происходило во многих сферах, не только в образовании.
Печально, но церковь не смогла воспитать нормальных теологов. Все более или менее авторитетные ораторы и знатоки писания тоже являются выходцами из Западного Края, то есть Белоруссии и Малороссии моего времени. Вот вам и проклятая Речь Посполитая, преследовавшая православие. Что не мешало работать луцкой, львовской и киевской братским школам, выпуская толковых богословов. На базе последней в 1615 году было открыто учебное заведение, впоследствии известное, как Киево-Могилянская академия. В России никто даже не думал телиться.
Я понимаю наличие фундаментальных разногласий, распространение униатства, происки иезуитов и просто беспредел польских магнатов. Только кто мешал развивать свои школы? Ладно, а почему в России до моего попадания не было ни одной семинарии, где будущих священников обучали по единой программе, утверждённой Синодом? Надеялись на выходцев из Греции и Западного Края? Так они уже проявили себя, фактически спровоцировав раскол. И вообще, как можно полагаться на варягов в столь важном вопросе?
