— Но ведь я не обучен преподавать. Всё больше сам изучаю науки и вообще… — промолвил историк.
— Я верю в тебя. Перевести «Хроники» дано не каждому, а ты справился. И даже замахнулся на труды Старовольского[7], которые полезно прочитать не только ученикам, но и просто грамотным людям. А вот это станет для тебя наградой и стимулом, — протягиваю гостю список литературы, изъятой в монастырях и переданной боярами. — Часть произведений будет размножена в ближайшее время и передана в библиотеку Академии. С некоторыми трактатами дозволяю ознакомиться уже сейчас. Договаривайся сам с переписчиками при Печатном дворе. Заодно проследишь, вдруг они ошиблись и чего своего добавили.
— Но это же… бесценно! — запинаясь, произнёс Лызлов.
— Знаю, поэтому доверяю тебе их изучение. Кому ещё? Андрей, тебя ждёт ещё долгая и упорная работа на благо русской исторической науки. Надеюсь, ты меня не подведёшь?
— Клянусь, не разочарую тебя, государь! — глаза историка полыхнули блеском истинного фанатика.
— Вот и хорошо. Ступай.
После того как дверь за гостем захлопнулась, я размял затёкшую шею. Эх, хорошо быть царём! Отдал приказ и требуешь его выполнения. Угу. Или ждёшь, что всё запорют, а тебя убьют.
Пока же хватит работы. Надо ехать в Воробьёво. У меня там не менее важная встреча, а затем можно уделить внимание моим девчулям. А через два дня у меня первое свидание с Анной Звенигородской. Только она об этом не знает, думая, что ей предстоит знакомство с Иваном. Вот и удивим потенциальную царицу.
— Отличные виды, Ваше Величество! Сначала я не мог оценить красоты русской природы.
Не знаю, врёт ли гость, но с Воробьёвых гор открывается умопомрачительный вид! Вся Москва лежит перед вами. Отсутствие Лужников и прочих монументальных сооружений общей картины не портит. Я научился находить очарование и в этом времени. Потому и приказал устроить смотровую площадку на том же месте, что и в будущем. Сейчас здесь разбиваются дорожки, пригодные для пеших прогулок. Народу в округе живёт немного, и это хорошо. Имеет царь право на тишину и покой? Заодно здесь удобно встречаться с гостями.
Беседа с венецианским послом особой тайной не являлась, но для неформального общения лучшего места не придумать. Предварительные переговоры мы уже провели, сегодня второй раунд. Он не последний, просто мы должны обменяться своим видением на войну с Портой. Именно Венеция является главным и непримиримым врагом османов. Сейчас торговая республика пошла в атаку, пожалуй, последнюю в своей великой истории. Адмирал Франческо Морозини, дядя посла, недавно захватил часть Далмации и занялся Мореей. После потери Крита в 1669 году, чья осада длилась двадцать пять лет, это настоящий успех, который надо развивать. А помочь венецианцам могут только Россия и Речь Посполитая. Испанцы больше заняты внутренними делами и колониями. Австрия выйдет из войны в любой момент, как ей будет выгодно. Франция вообще поддерживает Константинополь, не давая Европе объединиться против людоедской империи, уничтожающей христиан.
— Вы можете быть уверены в нашем желании воевать. В отличие от большинства союзников Венеции, для России это вопрос дальнейшего развития. Именно Порта стоит на нашем пути, устраивая набеги кочевников, захватывающих в рабство моих подданных и разрушающих приграничные поселения. То же самое касается Польши, но там решение принимает совет магнатов, который выделяет деньги и войска. У нас дела обстоят иначе. Если я подпишу с Венецией тайное соглашение, то оно будет выполняться. До моей смерти уж точно, — произношу с усмешкой.
Лицо посла неприятно сморщилось. Это он вернул мне улыбку, но из-за шрамов, она получилась весьма специфической. Джакомо больше воин, нежели дипломат. Не знаю, как адмирал выбирал посланника, но мы сразу нашли общий язык с его племянником.
