Наконец, всё пришло в движение, и наша делегация посетила весьма просторную трёхкомнатную квартиру, расположенную на первом этаже. В принципе неплохо, но бедновато. Однако по сравнению с обычными крестьянскими избами здесь хоромы. В главной комнате располагалась компактная печь голландского образца, на которой ещё готовили. Мебель явно кустарного производства, но добротная. На полках располагалась посуда неплохого качества и мешки с провизией. Дети жили во второй комнате, где располагались три двухъярусные кровати. Всё чисто, лежаки с матрасами застланы бельём, пусть и грубоватым. Это отличается от грязных тюфяков, набитых вонючей соломой и дерюгой вместо одеял. Хозяева занимали небольшую спальню, где кроме кровати стоял шкаф и два сундука. Окна пусть с мутным, но стеклом и забраны занавесками. На одном из подоконников стоят две масляные лампы. Значит, освещают помещение не лучинами. В квартире также есть помещение для умывания и подсобка. Несколько уборных и общественная баня расположены на улице.
Вспоминаю условия, в которых жили некоторые мои одноклассники в девяностых. Рядом с нашим домом располагался целый район, состоящий из двухэтажных бараков. Кроме электричества и газа, я не заметил никаких различий с концом XVII века. Здесь у людей даже детская площадка лучше, а вместо колонки с водой колодец.
После столь познавательной экскурсии министры и их свита заметно приободрились. Высшие чиновники примерно представляют, как живёт простой народ. Но тут им показали, к чему надо стремиться. А главное, все ощутили прилив гордости. Ведь посёлок при ЭХБ не единственный. Крупные государственные заводы строят похожие бараки, жители которых воспринимаются не просто как бесправные батраки. Это база для воспитания мастеровых и даже инженеров. Ведь не просто так при каждом промышленном центре открывается школа, а ученики постарше начинают осваивать мастерство на предприятиях. Радует, что мои соратники понимают необходимость в грамотных людях. Плохо, что многие бояре, заводчики и даже купцы, владеющие мануфактурами, придерживаются иного мнения. Им бы приковать человека к станку и пусть пашет бесплатно, пока не сдохнет. Ведь бабы всегда родят новых рабов.
— Сейчас сложно говорить об однозначном выборе наиболее приемлемой форме хозяйства. Но неоспоримо право помещиков вести дела, как им заблагорассудится. В рамках законодательства, конечно, — тут же поправился Голицын, среагировав на мой удивлённый взгляд, — После четырёхлетней оценки со стороны министерства земледелия, князя Бельского и особой комиссии Сената, мы пришли к следующему выводу. Наиболее жизнеспособным вариантом является сеть крупных частных предприятий с наёмным персоналом. Если кратко, то латифундии по примеру Римской империи только без рабов. Вторым предпочтительным путём нам видится государственное хозяйство, где работники имеют небольшой пай и участок под огород. Но пока такие проекты может позволить себе только государь. В казне нет денег, а помещики предпочтут первый вариант. При создании целых районов, где заработают предприятия, очень удобно строить дороги, порты, хранилища, перерабатывающие мануфактуры и смежные производства.
Василий Васильевич сделал паузу и оглядел присутствующих. Все внимательно слушали министра сельского хозяйства, проделавшего огромный труд. Не зря я поставил его на столь сложную должность. Даже сложно представить, кто бы потянул эту ношу.
— Оставшийся вариант — это кооператив или артель. В этом случае несколько десятков крестьян получают в собственность землю, которую обрабатывают при помощи общинных средств производства. Что потребует немалого приложения сил со стороны чиновников, дабы обеспечить безопасность хозяйства. А также дополнительная нагрузка ляжет на казну, так как нам придётся кредитовать кооператив. Сейчас мы рассматриваем развитие земледелия в Диком поле, которое приказал осваивать государь. Поэтому мелкие поместья, небольшие общины и хутора нами не рассматриваются.
Забавно, но по итогу комиссия выбрала латифундии, совхозы и колхозы, если правильно расшифровать речь Голицына. Естественно, никто не будет запрещать народу самостоятельно обрабатывать небольшие участки. Но южнее засечной черты массово будут внедряться только три формы хозяйствования. Что логично. В итоге колхозы отомрут, а первые два варианта превратятся в агрохолдинги, отличающиеся формой собственностью, но одинаковые по содержанию. Будут, конечно, и более мелкие предприятия. Взять тех же русских староверов в Южной Америке, владеющих огромными хозяйствами. Думаю, и у нас появятся какие-то группы.
Меня же больше заботит развитие инфраструктуры через создание сельскохозяйственных районов. Князь правильно заметил, что только латифундии и крупные совхозы потянут расходную часть моего плана. Государство не может только вкладываться, не получая ничего взамен. Аренда причалов, складов, элеваторов или транспортные компании могут стать неплохим доходом. И отдавать всё в частные руки попросту глупо. Да и дорожный налог придётся ввести.
