Сейчас Андрей Фёдорович напомнил мне советского генсека, влюбившегося в одну сельхоз культуру. Кукуруза уже выращивается в Европе, причём в хороших объёмах. У нас тоже есть экспериментальное поле. Я рассчитываю на это растение, но опять-таки после окончательного завоевания Северного Причерноморья. Как правильно заметил князь, перед нами стоят гораздо более важные задачи. Поди, дождись, когда начнётся массовое переселение на юг. А нам надо кормить народ и стремительно увеличивающуюся армию. Кстати, уровень смертности в стране тоже значительно снизился, поэтому введение картофеля, гречи и более качественного зерна крайне важно. Лет через десять население России вырастит на треть, если не больше. Надо готовить базу, чтобы не голодать.
Кстати, Голицын приложил к локальным успехам русского сельского хозяйства не меньше сил, чем Бельский. Впрочем, есть большая разница между министром и управляющим ЭХБ. Василий Васильевич мыслит масштабно и знает обо всех проблемах страны. Поэтому он и промолчал. Хотя надо учитывать политический момент. В Совмине свои дела и группировки. Опытный князь решил выслушать остальных участников совещания, благоразумно промолчав. И сразу стало понятно, что он прав.
— Не лукавь, Андрей Фёдорович, — к разговору подключился Алексей Лихачёв.
Бельский сразу вскинулся, но взмах моей руки пресёк его возражения. У нас достаточно демократичная обстановка при обсуждении любых вопросов. Но склок я не терплю.
— Никто не сомневается в твоих достижениях, князь. Более того, они оказались неожиданными для многих неверующих, — министр финансов усмехнулся чему-то своему, — Только давай посчитаем, каких средств казне стоило создание этого райского уголка.
— С удовольствием послушаю. А то Андрей Фёдорович прислал запрос на создание нового пресса для отжима масла. Но это ещё ничего. Ему нужен плуг более современной конструкции, как и сеялка. До этого мы разработали весьма любопытный вариант ткацкого станка, и целую сыроварню. До этого был механизм, облегчающий обработку шерсти для изготовления валенок, — присоединился к разговору глава Коломенского промышленного кластера, — Мы и весомую часть производств с мастерами сюда перевели, дабы легче согласовывать производственные вопросы. Только князю всё мало. Однако изначальный разговор касался не самых передовых и даже лучших механизмов. Наша задача — создать и проверить на практике наиболее простые инструменты со станками. Но мне в итоге приходится постоянно выслушивать растущие запросы главы ЭХБ.
— Полностью согласен. Такое впечатление, будто Андрей Фёдорович совершенно оторвался от действительности, — вторил министр промышленности Протасьев, — Почему-то он забыл, что измайловские и коломенские работники — это редкие по своим умениям мастера. Они в России наперечёт. И выполняют обычно особые заказы государя или изготавливают новые механизмы, которые производятся исключительно в Европе. Или наши умельцы их попросту изобрели. Только у меня нет работников, кто может блоху подковать или мухе крыло заменить. Как потом Минпрому отчитываться перед Ревизион-комиссией? Ведь мы не сможем выполнить даже девять десятых заказа. Всё остальное будет негодным. Это я ещё с цифрами погорячился. Например, нож нового плуга, металлические колёсики ткацкого станка или винт для масляного пресса, заводы получают из Коломенского цеха. С молотилками такая же история, как со многими другими инструментами. В России более никто не делает такие тонкие и надёжные детали. Кроме отсутствия людей, ещё и станки очень дороги. Мне приходится использовать инструмент попроще. Вот жду, когда все казённые заводы получат современные механизмы. Только их освоение и обучение людей займёт время. А проект требует продукцию уже сейчас.
Бельский сначала краснел и пытался возразить, но быстро сник под моим взглядом. Оказывается, головокружение от успехов бывает не только у меня. Андрей Фёдорович действительно увлёкся, получив фактически неограниченный бюджет и возможность использовать оба опытных производства, принадлежащих царскому семейству. Понимаю, ему хочется как лучше. Позабыв, что основная задача, стоящая перед нами — это механизация и обеспечение качественным инструментом всего внутреннего хозяйства страны. На ЭХБ мы обкатываем технику, ищем ошибки и недоделки, исправляем их и запускаем в производство. Кстати, кроме этого, в вотчине князя проводился и эксперимент по выбору наиболее приемлемой формы хозяйствования для земледелия. Именно здесь открылись первые акционерные общества, напоминающие совхозы, и артели. Также к испытаниям присоединились три воронежских помещика, получивших большие земельные наделы и кредит. Перед ними поставили задачу создать многофункциональные латифундии, с собственной первичной переработкой и хранением, а также мануфактурами.
