— Во время восстания Хмельницкого, казаки не смогли взять большинство важных городов Польши. Они часто тратили много времени на осаду, или ограничивались выкупом. Часть католиков и жидов уничтожили, но большинство, особенно верхушка, спряталась за стенами или сбежала. Но буквально через пять лет всё вернулось на круги своя. Народ вернули в скотское состояние. А ростовщики и шинкари снова накинули на него удавку, а вместо панов на части земель помещиками стали казацкие старшины. И надо заметить, что новые хозяева хуже и беспощаднее прежних, — решаю закругляться и перехожу к главной цели, — Наша армия возьмёт любой польский город, без длительной осады. Мой проект заключается в создании рукотворного хаоса в виде восстания. Он погонит на запад спасающихся от расправы людей. Когда же мы захватим и вырежем пару городов, то начнётся обыкновенное безумие. В бегство подастся шляхта со своими слугами даже из спокойных воеводств. А теперь представьте, какой беспорядок начнётся за Западным Бугом и Днестром. Думаю, волна хаоса коснётся также Австрии, Курляндии, Пруссии и Бранденбурга, куда устремятся беглецы. И это замечательно! Дополнительные сложности в Европе выгодны России.
Не сказать, что собравшиеся ужаснулись моим словам. Люди здесь взрослые и опытные, многие прошли войну. Однако они далеки от энтузиазма. Ведь все понимают, что новый потоп коснётся территории площадью около двухсот тысяч квадратных километров, где живёт более трёх миллионов человек.
Нет, я не маньяк. Просто хочу одним ударом разрубить узел, способный в будущем помещать развитию страны. Здесь впору пугаться не будущих жертв, а объёма работ. Людишки всё равно мрут в промышленных объёмах. Возьмите, к примеру, тридцатилетнюю войну. Некоторые немецкие земли обезлюдили на две трети. И ничего страшного. За геноцид никого не осудили, таковы сейчас времена. Я же одновременно решаю сразу несколько проблем. Кроме вытеснения враждебного элемента, Россия получает земли с немалым населением и с отменённым крепостным правом. Именно для этого мне нужно восстание, чтобы мужик знал, что воюет за землю и свободу. Поляков, евреев, казаков-предателей или немцев мы можем выселить без помощи крестьян. Но так будет правильнее и честнее. За лучшую жизнь надо сражаться. А ещё я получу необходимых людей для заселения юга. Всё-таки в Полесье или Витебщина не самые пригодные для земледелия места.
— Но это ещё не всё, — мысленно ухмыляясь, обращаюсь к задумчивым соратникам, — Одновременно с выселением неблагонадёжного населения, мы должны проторить дорогу для переселенцев из самой Польши. Да, речь о крестьянах католического вероисповедания. Уже сейчас они должны знать, что в Приднепровье нет крепостного права, а любой желающий может получить землю, ещё и с инструментом. Более того, когда начнётся восстание в Литве, мы должны донести до польских мужиков, что на этих землях тоже отменяется крепость. Для этого я пригласил на освещение Кариона Истомина. Его людям вменяется печатать листовки и лубки на польском языке, которые будут переправляться в восточные воеводства. В них будет разъясняться позиция России и выгода от переезда на Днепр. Мы будем воевать не только на поле, а также за умы людей. Поверьте, за возможность получить надел, свободу и безопасность для семьи, многие принесут нам на блюдечке головы своих панов.
Понимаю, что переборщил. Ведь все присутствующие, кроме Дунина и Истомина, являются крупными землевладельцами. Соратники наверняка примерили ситуацию на себя, и она им не понравилась. Но других верных людей у меня нет. Придётся доверить проект собравшимся. Куда деваться?
— Более того, предлагаю не изгонять в Польшу жидов, владеющих полезными ремёслами — гончаров, кузнецов, кожемяк, механикусов, ткачей и шорников. Такие люди нам нужны и глупо терять такие кадры. Но лучше примем решение, получив больше сведений.
Народ явно запутался, а выразил Одоевский общее недоумение.
— Но как же? Ведь ты сам хотел изгнать всех жидов и большую часть шляхты, государь. А теперь говоришь, что нам нужны иноверцы и схизматики. Или я неверно тебя понял? Зачем они нам, если опасны для государства. В докладе об этом прямо и написано, — канцлер прикоснулся к папке с бумагами, — Я совсем запутался. Что помешает поганым дальше строить козни православному люду?
