Понятно, когда речь идёт о преследовании бегущего неприятеля, то потери проигравших просто огромные! Наша лёгкая конница зарубила немалое число поддавшейся панике османской пехоты. Но хорошо обученные части с поля боя не бежали. Особенно янычары, сражавшиеся до конца, и отступающие организованно. Басурманские полки нового строя тоже проявили изрядную стойкость, даже когда их в упор расстреливала русская артиллерия. Благо остальная часть орды подобной стойкостью не отличалась. Но даже иррегуляры и татарская кавалерия огрызались контратаками, нанеся нам немалый урон. Только после обеда, когда в бой вступили резервы и свою роль сыграли засадные конные полки, противник дрогнул. Однако, изрядно измученные османы старались отступать грамотно, хотя бросили обоз и большую часть пушек. Окончательно их добили уже во втором сражении.
Возвращаясь к статистике, то у нас всё подсчитано более или менее точно. Русская армия безвозвратно потеряла около восьми тысяч солдат, а османы — сорок. Цифры ещё будут уточняться, ведь немало басурман утонуло при переправе через Днестр. В любом случае — это просто горы трупов. К ним надо ещё добавить воинов, которые умрут от ран и болезней. Благо с нашей стороны процент подобных случаев минимален.
Как раз сейчас похоронные команды занимаются сортировкой мёртвых. Далее трупы закопают. Магометан просто свалят в канавы, благо хватает пленников, которые их выкопали. Русских героев похоронят в братских могилах, предварительно отпев и отдав положенные почести.
В армии также не принято долго переживать. Поэтому солдаты отдышались и двинулись следом за отступающим противником, которого трепала наша лёгкая конница. Мне же пришлось наблюдать за обратной стороной виктории русского оружия. А это горы трупов, стоны тысяч раненных, зловоние и миллионы мух. Жуткая картина для неподготовленного человека. Может, моё поведение попахивает мазохизмом. Но я считаю, что правитель, развязывающий войны просто обязан видеть изнанку победы, пропитанную болью и кровью его подданных. На врагов плевать. Чем больше их сдохнет, тем лучше. А вот тысячи трупов собственных подданных хорошо остужают и успокаивают экспансионистские настроения. Ещё столь страшные картины заставляют задуматься, как в будущем избегать лишних потерь. Понятно, что наше дело святое, но надо действовать более прагматично. Надеюсь, следующая битва будет не столь кровопролитной. Для нас, конечно.
Сейчас я старался абстрагироваться от происходящего ужаса и, попивая вино, наблюдал за застывшим в испуге городом, расположившись под навесом. Да, сложно не вспоминать убитых по твоей прихоти русских людей, поэтому пришлось применить антидепрессант. Зато чужие страдания и ужас наполняли сердце неприятным и пугающим злорадством. Тут ещё лёгкий ветерок принёс долгожданную прохладу, вызвав на моём лице улыбку. Наверное, со стороны я похож на маньяка, наслаждающегося мучениями жертвы. Скажу вам по секрету, в этом есть доля истины. Но такое поведение также являлось попыткой скрыть накатившую тоску.
Савва, почуяв моё настроение, особо не ворчал, но его молчание было преисполнено осуждения. Особенно когда я приказал открыть вино.
— Государь, поймали! — радостно воскликнул неожиданно появившийся Дивов, — Оказывается, ещё вчера взяли поганого. Он просто в обычного воина вырядился и готовился сбежать, воспользовавшись неразберихой. Ведь многие наши ушли за реку добивать басурманина. А пленных охраняет слишком мало людей.
Мой адъютант отпросился ещё три дня назад и ринулся вместе с полком казаков преследовать осман. Беспокойная душа Истомы требует действий и желательно побольше авантюр. При этом в обычные части он переводиться не хочет. Кто же просто так покинет место рядом с царём? Вот и объявилась наша пропажа. Загорелое лицо Дивова стало почти чёрным от пыли, а потёки пота делали его похожим на зебру. Но лейтенант не обращал внимания на такие мелочи, едва отряхнув мундир. Он просто светился от радости, едва не подпрыгивая от нетерпения.
— Прикажешь доставить пред твои очи, государь? Мы ведь взяли самого Хуссейна и трёх двухбунчужных пашей. Ещё в плен попали семеро чорбанджи, что соответствует нашему полковнику. Я со вчерашнего вечера метался между нашими отрядами, выискивая офицеров, коих захвачено более пяти десятков. Мы ведь помешали басурманам спокойно переправиться через Днестр. Кто не утонул, был порублен или попал в плен, остальные разбежались по степи. Также в полон попало немало казацких старшин, валашских бояр, знатных арнаутов и даже каких-то мавров, чёрных аки сажа. Спаси, господ!
Простим молодому человеку излишнюю эмоциональность. Мне уже известны итоги тотального разгрома, произошедшего на переправе. Про пленение визиря я не знал, и новость оказалась приятной. Истома — молодец, проявил инициативу. Может, наградить моего беспокойного соратника?
— Выпей вина и пойдём смотреть на пленников. Не тащить же их сюда. Ещё загадят столь красивое место, — с ворчанием поднимаюсь со стула, наблюдая за забегавшими слугами и готовящейся к выезду охране.
