Перевожу взгляд со Злобина на товарища министра строительства. Глава ведомства Иевлев занят Вышним Волочком и Псковским проектом. Поэтому на юг поехал Максим Крюков. Человек он небесталанный, но меня смущает его принадлежность к клану Нарышкиных. Ещё я не доверю строителям и армейским поставщикам в принципе. Такого количества казнокрадов и откатчиков нет ни в одной сфере. Хотя сам министр — человек надёжный, и честный, но за всеми не уследишь. Я не обращаю внимания на мелкие прегрешения. Однако если речь идёт о попытке монополизировать отрасль или втюхивании бракованного материала, то расправа следует молниеносно.
— Государь, в ведомстве нет денег на этот год. Поэтому пришлось приостановить подготовку к разработке проекта складского хозяйства, — явно заюлил товарищ, что подтвердили его следующие слова, — К нам обратилась Гильдия купцов, предложившая взять на себя все расходы по строительству хранилищ, как на Волге, так и на Дону. Торговые люди предлагают создать акционер…
— Нет! — тихо отвечаю вздрогнувшему чиновнику, — Торгаши будут платить не только за волок, но и за аренду причалов со складами. На этом строится весь расчёт. Зачем казне компаньоны? Сроку тебе неделя, дабы согласовать всё с Никитой Прокопьевичем.
Сын спрашивает, зачем царю погружаться в детали? Для того чтобы пресекать подобные попытки. Разве я не понимаю, что Крюков решил договориться с купцами? Торговые люди деньги считать умеют. Зачем им платить за аренду складов, если можно стать их совладельцами? Сделаешь сейчас грамотную инвестицию и будешь получать немалую ренту. А потом можно аккуратно выкупить помещения у государства. Не нужно много ума, чтобы придумать, как сделать проект убыточным.
Значит, придётся начинать проверку деятельности товарища министра. Заодно дёрнем за бороду купцов. Посмотрим, кто там такой ушлый.
Перевожу взгляд на заставших губернаторов Саратовской и Астраханской губерний. По первому чинуше — Ивану Толстому решение уже принято. Ждёт вверенный ему регион тотальная проверка. А вот мой старый знакомый Прокофий Возницын, ставший главой Астрахани, под вопросом. Пока бывший дипломат являлся постоянным представителем царя для решений вопросов с Персией, то особых претензий к нему не было. Но руководить непростой губернией гораздо сложнее. Поэтому пошлю на юг ревизора для анализа ситуации.
Я решил одновременно проконтролировать несколько проектов, поэтому и вызвал губеров.
— Озеленение степи идёт согласно утверждённого распорядка? Денег и людей хватает.
Мы начали потихоньку защищать земли от суховеев, вредящих почве. Пока деревья сажают вдоль рек и ручьёв. Далее, по мере заселения, начнём огораживать целые районы, заодно прикроем дороги. Понятно, что большая часть трафика идёт по воде. Но крестьяне и купцы больше используют сухопутные пути. Пока вокруг первозданная степь, недавно оставленная кочевниками. Но вскоре здесь появится немало колонистов, вот и надо создать им нормальные условия для жизни.
— Так точно, государь, — по-военному ответил вытянувшийся Толстой, ранее служивший стрелецким полковником, — Задача выполняется по мере поступления ростков деревьев. Все службы работают по графику, денег и людей хватает.
Врёт и глазом не моргнёт. Думает, что царь не настолько мелочный, чтобы ехать считать посаженые деревья? Идиот! Это важнейшее дело, от которого зависит смягчение степенного климата и противодействие ветру, осушающего почвы. И это касается десятков тысяч квадратных вёрст от Самары до Астрахани, причём по обоим берегам Волги. Проект рассчитан на десятилетия, и никто не требует результата уже сейчас. Только контролирую я его жёстко.
Мысленно вздыхаю и делаю пометку в блокноте, поставив ещё один минус напротив фамилии Толстого. Как быть? Нет у меня пока других кадров. Вопрос даже не в воспитании молодёжи. Её уже хватает. Нельзя назначать губернатором двадцатилетнего юнца, даже если он честнее и талантливее какого-нибудь старого пройдохи. У сопляка проросту нет жизненного опыта и уважения. Значит, ребята должны пройти немалый путь, проработав на разных должностях, прежде чем получить столь высокое назначение. Да и бояре взбеленятся. Ведь среди моего кадрового резерва много представителей незнатных дворянских и служилых семейств. Репрессии к представителям старых родов эффективны до поры до времени. Часто мне приходится договариваться и убирать людей с должности без особых кар. Обычно нарушители отделываются штрафами и реже ссылкой. Если речь не о масштабном воровстве, вредительстве или заговоре, конечно. В таких ситуациях знать ворчит, но признаёт право царя на жёсткие меры.
