Сын цирка полностью

Как бы то ни было, старый стюард все еще чувствовал себя хозяином в обеденном зале клуба «Дакворт» и в Дамском саду, что, как говорили, объяснялось высказанными ему комплиментами как многообещающему актеру. Доктор Сорабджи написал доктору Дарувалле, что мистер Сетна был замечен в мужской комнате стоящим перед зеркалом и обращающимся к себе с монологами в духе актеров-трагиков. И еще в письме говорилось, что старый стюард рабски предан заместителю комиссара Пателу, если не его большой белокурой жене, которая повсюду сопровождала уважаемого сыщика. По-видимому, благодаря знаменитой истории с вылитым на голову чаем парс воображал себя также и многообещающим полицейским. Расследование преступления, несомненно, воспринималось мистером Сетной как продвинутый вариант подслушивания и подглядывания.

Поразительно, но старый стюард, похоже, что-то и одобрял! То, что заместитель комиссара и его американская жена, в нарушение правил, стали членами клуба «Дакворт», ничуть не задело мистера Сетну. Это задело многих даквортианцев – строгих приверженцев традиций клуба. Ясно, что заместитель комиссара не ждал своего членства целых двадцать два года; хотя детектив Пател соответствовал требованию «общественного лидерства», его немедленное принятие в члены клуба означало, что кто-то нарушил правила – что кто-то искал (и нашел) лазейку. Многим даквортианцам членство полицейского представлялось каким-то невозможным чудом, чуть ли не скандалом.

По мнению детектива Патела, чудом поменьше было то, что ни одна из исчезнувших в Махалакшми кобр никого не укусила, поскольку (по словам заместителя комиссара) эти кобры так и растворились в Бомбее – ни одного сообщения в прессе о пострадавших от них.

И вовсе не было даже маленьким чудом то, что продолжались телефонные звонки от женщины, которая пыталась говорить мужским голосом, – не только после ареста и заключения Рахула, но и после его смерти. Доктора Даруваллу странно успокаивало, что звонивший не был Рахулом. Каждый раз, как будто читая готовый сценарий, звонящий ничего не упускал. «…Твой отец утратил голову, напрочь! Я видел ее, сидя на пассажирском сиденье, еще до того, как пламя охватило машину».

Фаррух научился прерывать навязчивый голос. «Я знаю – я уже знаю, – говорил доктор Дарувалла. – „Его руки не могли выпустить руль, хотя пальцы уже горели“ – это ты собираешься сказать мне? Я уже слышал».

Но голос продолжал свое. «Я сделал это. Я оторвал ему голову. Я видел, как он горит, – говорила женщина, пытаясь походить на мужчину. – И я говорю тебе – он получил по заслугам. И вся ваша семья тоже».

– Да пошел ты! – научился отвечать Фаррух, хотя, вообще-то, он не любил такого языка.

Иногда он смотрел видео «Инспектор Дхар и убийца девушек в клетушках» (это был любимый фильм Фарруха) или «Инспектор Дхар и Башни Молчания», который, по мнению бывшего сценариста, был недооценен больше всех других фильмов Дхара. Но своему лучшему другу Маку Фаррух никогда не расскажет, что он кое-что написал, – ни слова об этом. Инспектор Дхар был частью прошлого доктора. Джон Д. почти полностью освободился от Дхара. А доктор Дарувалла все еще пытался это сделать.

В течение трех лет близнецы подтрунивали над ним; ни Джон Д., ни Мартин Миллс не рассказывали доктору Дарувалле о том, что произошло между ними во время их перелета в Швейцарию. Когда доктор просил разъяснений, близнецы намеренно путали его – скорее всего, чтобы рассердить, – Фаррух был таким смешным, когда выходил из себя. Больше всего его раздражал наименее правдоподобный ответ Инспектора Дхара: «Я не помню». Мартин Миллс заявлял, что помнит все, однако каждый раз та же самая история выглядела иначе, и когда Джон Д. все же признавался, что кое-что он помнит, то версия актера неизменно противоречила той, что рассказывал бывший миссионер.

– Давайте попробуем начать с самого начала, – говорил доктор Дарувалла. – Меня интересует момент, когда вы узнали друг друга, когда осознали, оказавшись лицом к лицу, что перед вами, так сказать, ваше второе «я».

– Я первым сел в самолет, – говорил ему и один близнец, и другой.

– Я всегда делаю одно и то же, когда улетаю из Индии, – настаивал бывший Инспектор Дхар. – Я нахожу свое место и получаю от стюардессы маленький бесплатный туалетный комплект. Затем я иду в уборную и сбриваю усы, пока еще продолжается посадка в самолет.

Это было правдой. Именно так и поступил Джон Д. со своим Дхаром. Это был установленный факт, один из немногих, за которые Фаррух мог ухватиться: оба близнеца были без усов, когда они встретились.

– Я сидел на своем месте, когда этот человек вышел из туалета, и я подумал, что узнал его, – сказал Мартин.

– Ты смотрел в окно, – заявил Джон Д. – Ты не оборачивался, пока я не сел рядом и не произнес твое имя.

– Ты произнес его имя? – всегда переспрашивал доктор Дарувалла.

– Конечно. Я сразу узнал, кто это, – ответил бывший Инспектор Дхар. – Я подумал про себя: Фаррух, должно быть, вообразил, что он очень умный – для любого может составить сценарий.