— Твёрдой памяти!
— …твёрдой памяти, завещаю после моей смерти…
— Тихо!
— Тишина!
— …не позднее чем в течение трёх дней…
— Да закройте же рты!
— …уведомить всё население Ойкумены без исключения…
— О чём?
— …путем распространения полной, необходимой и исчерпывающей информации в средствах массовой информации…
— Ну вот, опять началось. Шут гороховый…
— Что за информация?
— Зачем обнародовать?
— Мы-то здесь при чём? Я дом хотел…
— Я же говорил, он шутит! А вы: заткнись, Думиса, заткнись…
— Давай, Папа, заканчивай!
— Ну, ты и дал, — сказал Тумидус. — Они ведь просили: давай! Смеялись…
— Смеялись, — повторил Папа Лусэро.
Он был похож на клоуна после вечернего представления: измотанный, выжатый до капельки, счастливый. Умри вот прямо сейчас — не жалко.
Не страшно.
Ночь висела над побережьем Йала-Маку. Спали курортники в отелях и бунгало. Спал обслуживающий персонал. Спали извозчики в своих аэроколымагах. Всхрапывали: снились клиенты. Спали диспетчеры космопортов, вернувшись с дежурства. Спали женщины-антисы в доме Лусэро Шанвури. Легли, что называется, по́котом, в уверенности, что не заснут до утра. Ошиблись. Спали мужчины-антисы во дворе дома Лусэро Шанвури. Женщин пустили под крышу, а сами легли под открытым небом.
Тумидус лично связался с представителем компании «TEXI» и заказал надувные матрасы с доставкой. Да, триста штук. Даже больше. Сейчас пересчитаю и скажу точно. Да, в дом господина Шанвури. Да, срочно. И посчитайте скидку за опт. Не надо, сказал представитель. Кажется, он проникся моментом. Я пришлю матрасы бесплатно. Вы только разрешите нам пользоваться слоганом: «На матрасах „TEXI“ спят антисы!» Хорошо, согласился Тумидус. И картинку дайте: космос, полный ваших матрасов.
Заказ прибыл в течение часа.
— С утра начнётся, — сказал Тумидус. — Верней, продолжится. Они ведь ещё ничего не поняли. Им только кажется, что они поняли.
— Нам, — поправил Папа. — Нам кажется.
Они сидели на крыльце. Гай Октавиан Тумидус — привалясь спиной к дверному косяку; Лусэро Шанвури — привалясь спиной к Гаю Октавиану Тумидусу. Помпилианец обнимал карлика за тощие цыплячьи плечи. Карлик время от времени кивал, словно с чем-то соглашался. Силы кончились, шея не держала.
— Вам кажется.
— Нам. Ты себя что, вычёркиваешь? Нет, брат, и не надейся.
Тумидус вздохнул:
— Да уж. И не надеюсь.
— Что?
— Что?!
— Повтори!
— Повторяю: обнародование полной, необходимой и исчерпывающей информации о том, каким именно образом и с какими последствиями…
— Короче!
— …умираем мы, антисы.
— Что?!
— Господин Шанвури, вы в своём уме?!
— Нет, погодите! А каким таким образом мы умираем?
— Да, каким?
— Молодёжь, угомонитесь. Вам слова не давали…
— Нет, я хочу знать!
— И я хочу! Вот так живёшь-живёшь, и нате…
— Придёт время, узнаете.
— Я хочу сейчас!
— И я!
— И мы!
— Баас Шанвури, это провокация. Вы же понимаете…
— Нет, а как мы умираем?!
— …что сталкиваете лбами два поколения? Им ещё рано…
— Рано?
— Поздно!
— …это колоссальный стресс. К нему надо быть готовым…
— Извините, Рахиль! Мы ко всему готовы!
— …повзрослеть, набраться жизненного опыта…
— Готовы! Думиса, ты почему молчишь?
— А я в курса́х…
— Ты уже знаешь?
— Ага. Тот ещё подарочек…
— Знал и не сказал?!
— Не сказал. Ты меня ещё благодарить будешь, что не сказал…
— Своим душеприказчиком, то есть ответственным за выполнение моей последней воли…
— Тихо!
— …я назначаю…
— Да тихо же!
— Гая Октавиана Тумидуса, члена Совета антисов.
— Вот это сюрприз!
— Извини, Вьюха. Извини, Рахиль.
— Гай, вы должны отказаться. Я прав с вероятностью…
— Извини, Самсон.
— Вы откажетесь! Папа нуждается в опеке!
— Извини, Капардин. Нет, я не откажусь.
— Я не ослышался? Вы согласны с этим маразматиком?!
— Я всё исполню в точности.
— Нет, погодите! А как же мы всё-таки умираем?!
— Я сейчас расскажу. Папа устал, пусть отдохнёт.
— Кешаб! Изменник!
— Изменник? Хорошо. Я всё равно расскажу.
— Я требую, чтобы молодёжь немедленно покинула…
— Нет уж! Валяй, Кешаб!
— Валяйте, шри Чайтанья!
— Мы слушаем!
— Нет, я не могу. Извините, пусть лучше Папа…
— Хорошо, пусть я. Я теперь всё могу, мне терять нечего.
— Тихо!
— Итак, однажды Нинки-Нанка, лидер-антис расы Вудун, разослал приглашения на про́воды. В числе прочих явился к Нинки-Нанка молодой глупец Лусэро Шанвури, которого ещё никто не звал Папой…
— Тихо! Папа говорит!
— Нам не слышно! Громче!
— Кешаб! Повторяй за Папой! Чтобы мы слышали…
— Это было хорошо, — сказал Тумидус. — Лучше, чем предполагалось.
— Думаешь?
— Уверен. Из меня оратор, как фуражка из птичьего дерьма. А ты и так уже хрипел. Кешаб — красавчик. Слово в слово, всё по полочкам. Спокойно, как в аптеке.
— В аптеке? При чём тут аптека?
— Ладно, как в фильме ужасов. Ты видел их лица?
Папа мелко захихикал. Ситуация мало располагала к веселью, но карлик хихикал без умолку, не в силах остановиться.
— …нет, мы так не договаривались…
— Мы вообще никак не договаривались!
— С кем бы ты договаривался? Со смертью?!
— С ней договоришься…
— Сволочь вы, господин Шанвури. Вы мерзавец…
— А ты его в ангелах числила?!
— Вот так вывернуть на молодёжь…
— …без подготовки…
— По мне хоть с подготовкой, хоть без…
