Пятились эскадры. Рушился порядок флотов. На девяти флагманах, невзирая на то, кому принадлежали эти корабли — Чайтре, Ларгитасу или Октуберану — высадились девять антисов в малых телах. Они не угрожали, не вступали в споры, не отвечали на вопросы, не отказались от предложенного чая с печеньем. Они говорили одним своим присутствием: горячий старт, и могучие линкоры превратятся в горстку праха. При первой же попытке флотов вступить в бой друг с другом — мы были там, теперь мы здесь, и вот мы снова там, а про вас и не вспомнят. Антисы не участвуют в человеческих войнах, но антисы тоже люди, у них нервы.
— …не накладывая ограничений…
— …правового либо имущественного характера…
Семнадцать антисов несли Папу Лусэро. Смерть, дурно воспитанная старуха с кремнёвым топором, бежала по пятам, вопила: «Стой! Куда?!» Опутывала жертву липкой паутиной, тянула вниз, на землю, какая бы земля ни подвернулась под руку. На землю, в землю, под землю, и холм сверху, чтобы не выбрался. Смерть тянула, бранилась, скалила жёлтые зубы и всё никак не могла перетянуть. То, на чём едва не надорвался коллант Гая Октавиана Тумидуса, оказалось по силам бригаде антисов. Ангелы-близнецы, сотканные из чисел, которые свет, сокол с пламенным оперением, восьмирукий великан, буйвол, акула и лев — на кораблях брамайнов включили анимационные программы, превратив прозу волновых слепков в поэзию живого мифа, и матёрые адмиралы как дети, затаив дыхание, следили за чудом: объединив усилия, пыхтя и отдуваясь, монстры-исполины тащили слепого паука-гиганта, словно внуки — обезножевшего деда.
Если это и был последний полёт Лусэро Шанвури, это всё-таки был полёт.
— Сэр, для вас сообщение с планеты!
Чернокожий, бритый наголо гигант оторвался от картины на обзорнике. Плечи циркового борца, золотая цепь на бычьей шее, малиновая рубаха-разлетайка завязана на животе узлом — больше всего антис Бабаджайд Азикиве смахивал на средней руки рэкетира, собирающего дань со злачных окраин Хунгакампы. Прозвище Носорог приросло к нему как родное.
— Мне? Валяй, сообщай.
Обращение «сэр» пришлось Бабаджайду по душе.
— Ну, не вам лично, — смешался молоденький мичман. — Всем вам, антисам.
— Что ты телишься? Зачитывай.
— С нами связались с Шадрувана, с исследовательской станции. Антис… Ну, мальчик, о котором говорили ваши, Натху Сандерсон…
— Что с пацаном?
— Всё в порядке. Он там, на планете.
— Красавчик! С меня выпивка, кекс.
— И его отец, Гюнтер Сандерсон, и йогин…
— Все мудрецы в одном тазу? Хорошие вести!
Сверкнув бриллиантовыми скайсами[21], Носорог расплылся в ослепительной улыбке. В порыве дружелюбия он хлопнул мичмана по плечу, едва не вколотив беднягу по пояс в термосиловый пол.
— Беги, кекс. Передай им: пусть летят сюда, к нам!
— Сэр…
— Встретим, как родных!
— Сэр, они не хотят!
— Не понял. В смысле — не хотят?!
— Не хотят взлетать. Сказали: валятся с ног от усталости. Если что, спускайтесь к ним сами.
— Что, так и сказали?!
— Ага, — не по уставу откликнулся мичман.
— Это Натху так сказал?
— Нет, его отец. А остальные поддержали.
— Какие ещё остальные?!
— Брамайн поддержал. И посол Зоммерфельд. И доктор ван Фрассен…
— Кто такие? Почему не знаю?!
— Я знаю, кто это такие, — ожил динамик внутренней связи. — Это несущественно, Бабаджайд. Мы с Самсоном всё слышали и передали нашим. Мы спускаемся на планету. В любом случае, нужно проводить Папу. Ваша девятка остаётся на местах. Проследите, чтобы флоты разошлись на безопасное расстояние, и присоединяйтесь к нам.
— Ладушки, Рахиль.
Носорог подмигнул мичману:
— Вот так всегда, кекс. Они, значит, тусоваться полетят, и на проводы, и вообще. А старик Бабаджайд — следи-контролируй. Ну что стоишь? Брякни своему адмиралу, пусть отводит флот. Типа, война окончена, всем спасибо! А то с вами всю гулянку пропустишь… Эт-то ещё кто? Куда?!
Тьму космоса на обзорнике проре́зал бело-голубой плазменный выхлоп. К Шадрувану ушла шлюпка.
Командорская шлюпка спускалась на антигравах. Пилот осторожничал, маневрировал, выискивая безопасное место для посадки. Это было трудно, учитывая людей, спорадически возникающих тут и там — антисы прибывали на Шадруван. В итоге пилот справился, посадив шлюпку с ювелирной точностью в сотне метров от двухэтажного здания станции. Ещё семь этажей прятались под землёй, но сейчас это не имело значения.
— Эй, есть у вас приличное место?
— В смысле?
— Ну, для Папы?
— Сад?
— Беседка?
— Наружная зона рекреации, — над входом сконденсировалась акустическая линза. — За станцией.
— Давайте все туда!
— Осторожней!
— Заноси…
— Куда! Головой вперёд, дурында!
