Тот, кого звали Кристианом, не обратил на его слова ни малейшего внимания, даже головы не повернул. Уткнувшись взглядом в песок, он упрямо шел вперед. Сзади на его штанах виднелись темные пятна; вблизи это оказались полуоторванные заплаты, которые резко выделялись на вылинявших, совсем уже неопределенного цвета брюках. Мой доброжелатель вернул мне кусочек металла, но так как я не знал, что с ним делать, на что он годен и может ли он вообще сгодиться, то я сказал ему:
— Возьмите себе. Вы ведь это ищете?
Он посмотрел на меня с изумлением:
— Так за это платят.
— Вот бы не подумал.
Он улыбнулся.
— Тогда зачем подбирал?
— Сам не знаю, — пожал я плечами.
Он опять улыбнулся.
— Подобрал, потому что…
Он понимающе подмигнул мне, и я замолчал, не смог ему соврать.
— Что, зверь гложет?
Это он спрашивал, голоден ли я и не попал ли в какую беду. Но ведь и так было ясно, и я не посчитал нужным отвечать. Он чуть не насильно вложил мне в ладонь пластинку, сжал мою руку в кулак и сказал:
— Это металл, за него платят деньги — и порядочные.
— Я вижу, что металл, но какой? — спросил я.
Он пожал плечами.
— Не знаю, — снова улыбнулся он. — А не все ли равно? Его покупают. Держи. Надо найти еще. Соберем побольше, пойдем вместе продавать.
В это время второй уже возвращался. Он шел медленно, все так же не поднимая головы и лишь изредка поглядывая в нашу сторону. Вероятно, он рассчитывал, что прошло достаточно времени и что его товарищ наконец отделался от незваного гостя и ему не придется со мной разговаривать. Ишь ты, Кристиан. Имя-то какое! От одного имени оробеешь. Только мне почему-то казалось, что оно никак не подходит этому грязному, оборванному типу. Правда, я был одет ничуть не элегантнее, но меня хоть звали попросту. У меня было такое чувство, что раз Кристиан — так хорошо одет и довольство на лице. Он поравнялся с нами и угрюмо, как собака, которая боится, что у нее отнимут с трудом добытую кость, на меня посмотрел. Этот взгляд говорил: ты все еще здесь, болван? Мой собеседник подошел к Кристиану, и они вместе двинулись в путь.
— Ищи, не робей, — на прощание по-доброму улыбнулся мне мой новый приятель. — Еще три-четыре таких железки — и сытый день.
Значит, если найдешь здесь, на берегу, несколько металлических огрызков, тебе обеспечен кусок хлеба, Но кому могли понадобиться эти железки? Непонятно. Есть же такие чудаки, которые собирают невесть что, покупают, продают, меняют, проделывают всякие запутанные коммерческие махинации, встревают в темные дела. А мне какое дело? Главное, что кто-то их покупает и платит. Ведь не соврал же мне этот парень. Что можно было найти здесь, в песке, кроме вот этих железок и щепок? Я нагнулся и снова стал искать.
Я нашел еще несколько кусочков железа — один побольше, другие поменьше — и каждый со всех сторон осмотрел, как бы стараясь во что бы то ни стало угадать их природу, их тайну. «Что ты такое? Что в тебе ценного?» — как бы пытал я их. Всякий раз, как мы оказывались рядом, улыбчивый парень приветливо поднимал брови, словно спрашивая: «Ну, как дела?» Я открывал ладонь и показывал ему врезавшиеся в кожу обломки железа, и у него еще выше лезли брови, выражая теперь уже восхищение. К полудню я собрал столько железок, что они не умещались в руке и пришлось засовывать их в карман. Наконец я устал и, подойдя к лестнице, присел на ступеньку, откуда мне хорошо было видно, как те двое месили песок вдоль и поперек. Рыбаки стали расходиться по домам — одни проносили мимо меня связки жирных, отливавших синевой рыб и, поднявшись по лестнице, взбирались дальше на холм; другие ныряли в хижины, лепившиеся по берегу вдоль бухты.
