– Я не говорил, что она не поймет. Но разве она сможет как ни в чем не бывало продолжать общаться с человеком, который палец о палец не ударил, чтобы помочь ее брату? И когда об этом станет известно всему кампусу и все будут тебя ненавидеть, оскорблять тебя и плевать тебе в лицо – потому что ты содействовала падению их кумиров, – как тебе удастся продолжить учебу?
Картер откидывается на спинку кресла с победоносной улыбкой, как если бы я уже согласилась ему помочь, и это так бесит, что уже только поэтому хочется сказать ему пару ласковых.
– Никому и в голову не придет, что ты участвуешь в преступлении, но даже если и так – я уже много лет сохраняю всех моих людей на свободе, хотя им приходилось делать вещи и гораздо хуже, чем какое-то несчастное ложное заявление. Полиция тебе не навредит, Авалон. Я тебе обещаю.
Все мыслимые и немыслимые сценарии проносятся у меня в голове. Я представляю маму на месте Сета и Лолу, которая, несмотря на нашу дружбу, ничего не делает, чтобы ей помочь. Да, я могла бы это понять. Однако какая-то часть меня навсегда сохранила бы на нее обиду. Что же касается того, что меня станут ненавидеть какие-то студенты, то мне на это в высшей степени наплевать. Конечно, если речь идет о нескольких десятках тысяч человек, это другое дело. Человеческая жестокость не требует доказательств.
– Хорошо.
Я так и стою, неподвижно застыв и пристально глядя в глаза Картеру, но у меня в голове бушует настоящая буря.
На его лице появляется удовлетворенная ухмылка.
Картер первый, кого я ненавижу в этом городе. Главарь банды, готовый рисковать жизнью своих людей ради денег и манипулирующий мной для достижения своих целей.
– Мои люди будут на Нолсон-стрит, но ты скажешь Биллу, что они будут на Вест-Стадиум-бульвар, за парком Пайонир Вудс, сегодня вечером, в девятнадцать часов.
Я просто киплю от злости на него, но вдобавок и на себя саму – за то, что так легко позволила себя одурачить. Однако я думаю о Лоле, которая любит своего брата и боится за него каждый день. Я думаю о Сыновьях Дьявола, находящихся в подчинении у этого первостатейного мерзавца. И, кроме того, я думаю о своей учебе, которую надеюсь благополучно завершить – это единственное, что я могу сделать, прежде чем умру.
– Но после этого забудьте обо мне.
Я выхожу из кабинета, не глядя на его владельца. Сердце оглушительно бьется у меня в груди. Становится невыносимо и видеть этот дом, и чувствовать его запах. Хочу, чтобы меня раз и навсегда оставили в покое и не впутывали во все эти истории!
Я прохожу коридор большими шагами, торопливо стуча каблуками по мрамору, и снова оказываюсь в вестибюле. Кларк тут же прекращает разговор с Джастином, который оборачивается ко мне с тревожным любопытством.
– Отвезти тебя в полицейский участок? – предлагает Кларк.
У меня вырывается пронзительный, полный неприязни смешок.
– Подумать только, что я тебе поверила, когда ты разыгрывал невинность! Тебе не нравится, когда я тебя оскорбляю? Так знай, что не пройдет ни дня, чтобы я не назвала тебя самой большой сволочью на свете!
Бросаю на него ненавидящий взгляд такой силы, какая только может существовать, показываю Джастину на прощание средний палец и выхожу из дома, разозлившись еще больше.
Кларк идет за мной, и мы садимся на его мотоцикл, не обменявшись больше ни словом. Мне стоит немалых усилий заставить себя обхватить его тело руками. Я больше не в состоянии ни видеть его, ни прикасаться к нему.
Мы трогаемся с места, и из-за свинцовой тяжести в желудке создается впечатление, будто я направляюсь прямиком на виселицу. Никак не могу прийти в себя от того, что меня просят дать ложные показания и втягивают меня в незаконную деятельность. Никогда в жизни я бы не поверила, что способна такое сделать, но меня поймали в ловушку, и впервые за долгое время мне хочется оказаться в объятиях матери и поплакать у нее на груди.
Картер останавливает мотоцикл в нескольких кварталах от полицейского участка, чтобы не рисковать, что кто-то увидит нас вместе. Я слезаю с «Харлея» и ухожу, даже не взглянув на него. Он без зазрения совести посмеялся надо мной, и это как кость в горле. Ни за что на свете мне не следовало соглашаться идти с ним после лекций.
Приблизившись к полицейскому участку, я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Рассерженный взгляд исчезает, меня перестает трясти. Я захожу с фальшивым намерением помочь сцапать Сыновей Дьявола. И даже если какие-то чувства меня выдадут, инспектор спишет это на страх перед возможным наказанием.
