Как же был удивлен и озадачен Иван Лукич, когда посмотрел в окно своего кабинета и увидел знакомую «сороку-белобоку»! Она так лихо обогнула клумбу и остановилась у подъезда, будто была не в Журавлях, а в своем Ново-Троицком. Из машины вышел в синем комбинезоне, похожий на заводского инженера, Илья Игнатенков. Захлопнул все дверки, обошел вокруг машины, еще раз попробовал ручки — надежно ли держат замки. «Ишь какой боязливый! — иронически заметил Иван Лукич. — Все у него на замочках, во всем порядочек. И оделся так, будто собрался не в поле, а на завод, к станкам…»
Ишатенков сунул ключик в нагрудный карман и быстрыми шагами направился в дом. «И за каким таким чертом он ко мне явился? — злился Иван Лукич. — По всему видно, залетел на своей разноцветной птахе неспроста. Так, без всякого дела, Игнатенков не пожалует. Я-то этого Илюшу знаю хорошо. Примерный мужчина! Не курит, водку не пьет, за бабочками не бегает — почти святой…»
В душе Иван Лукич не любил соседа, и не любил исключительно потому, что «Россия», когда ею стал руководить Игнатенков, быстро начала догонять «Гвардейца». Но всякий раз, видя этого стройного молодого человека, Иван Лукич, сам того не желая, и любовался им, и завидовал ему, и невольно желал подражать ему, — бывает же такое! Не хотел, а радовался и тому, что Игнатенков молод. «Эх, мне бы твои годочки, Илюша!»; и тому, что Игнатенков имел диплом инженера и был аспирантом-заочником Кубанского сельхозинститута. «Эх, Илюша, мне бы твои знания!»; и даже тому, что. по характеру Игнатенков был спокоен, рассудителен, слов на ветер не бросал, а когда, бывало, говорил с трибуны на совещаниях или на собраниях, люди всегда слушали его с интересом. «Получается такая картина мы нутром чуем, куда надобно иттить, куда заворачивать, как дела вершить, а у Игнатенкова тут разум да наука, действуют», — рассуждал Иван Лукич.
И хотя в районе по-прежнему продолжали считать, чto «Гвардеец» — самое передовое хозяйство, а Иван Лукич — лучший председатель, сам же Иван Лукич иногда с тревогой думал о том, что ново-троицкая «Россия» вот-вот не только поравняется с «Гвардейцем», но и обойдет его, как на скачках одна лошадь, которая порезвее и которой управляет опытный жокей, обходит другую. Особенно частенько Иван Лукич думал об этом после разговора на аэродроме с Нечитайловым. «Илья Игнатенков — вот, оказывается, тот самый мотор, каковой приподымет потолок. — Мысль была назойлива, она не давала покоя. — Вот кого мне надобно побаиваться, а то, глядишь, обойдет, выскочит вперед… и скажет «Ну, Лукич, будь здоров».
Поэтому нежданный приезд гостя из «России» не только удивил, но и сильно обеспокоил. «Что там у него ко мне?»
Желая показать, как в «Гвардейце» умеют встречать гостя, Иван Лукич вышел навстречу Игнатенкову.
— А, Илюша! Привет, дорогой! Какими такими судьбами?
— Вот заскочил проведать, — ответил Игнатенков, пожимая Ивану Лукичу руку своей крепкой маленькой рукой. — Как поживаешь, Лукич?
— Хорошо живу, Илюша! Лучше всех! — Хвастаешь?
— Ничуточки!
Иван Лукич расправил гвардейские усы, всем своим веселым, бодрым видом показывая, как он рад видеть у себя Игнатенкова. Взял гостя под руку и провел в кабинет. Прошелся по ковру — пусть-де Игнатенков почувствует под ногами эту траву-отаву. Усадил затем в кресло, и вот тут опять, помимо желания, порадовала чужая молодость, и он подумал «Впереди у этого юноши вся жизнь, мотор еще совсем новенький, только-только начинает набирать высоту… Наверно, помоложе моего Ивана. В отцы я ему гожусь, и он это понимает и потому завсегда со мной такой почтительный да уважительный, получше иного сына…»
— Ну как, Лукич, поживает «Гвардеец»?
— В каком это понимании? — осторожно переспросил Иван Лукич. — Или в смысле планов, или интересуешься вообще?
— И вообще, и как у вас с планами?
— А как идет «Россия»? — лукаво взглянув на гостя, в свою очередь спросил Иван Лукич и тут же подумал «Выпытывает, хитрец, видно, на разведку заявился, не терпится тебе разузнать, кто из нас как скачет». — А ежели я, Илюша, про планы ничего не скажу?
— В секрете держите?
— Особой тайны нет, а вообще не люблю прежде времени хвастаться. — Кашлянул, подбодрил усы. — Потерпи малость, скоро Скуратов соберет нас на совещание по итогам, вот там все наши секреты и откроются. Ты что, за этим и пожаловал?
— Нет, не за этим, — сознался Игнатенков. — Приехал к вам, Лукич, с просьбой…
— Что там у тебя?
— Отдайте мне вашего сына Ивана!
— Вот уж чего не ждал, того не ждал! — От изумления Иван Лукич крякнул, а маленькие хитрые его глаза округлились и как бы говорили «Ты что, Илья, при своем уме?» Смотрел на гостя и не знал, что сказать и как себя вести. Может, надо рассмеяться или рассердиться? И что это за просьба «Отдайте мне вашего сына Ивана!» Тут что-то не то, тут таится какая-то закавыка, а вот какая она, понять Иван Лукич не мог. «Или ты, Илья, прикатил посмеяться надо мной, или же чёрт тебя знает, что у тебя на уме».
— Отдать сына Ивана? — со смешком спросил Иван Лукич. — Это как же такое уразуметь? Поясни, Илья!
