Он хотел еще что-то сказать, но она приложила палец к его губам и поцеловала его.
Конечно, ей случалось целовать других мужчин; один из них, еще в Бризалли, был некоторое время ее любовником. Но только теперь, чувствуя губы Джарида на своих и его теплые руки на шее и щеке, она поняла, что никогда прежде не любила. Это ощущение было совсем не таким, как она ожидала. Не то чтобы не было страсти, напротив: она не испытывала никаких сомнений относительно того, чем бы все кончилось, если бы в нескольких ярдах от них не спал Транн. Но она чувствовала нечто неизмеримо большее. Словно прилив двигался внутри нее, наполняя ее силой луны, океана и богини, связавшей их; хотелось и смеяться, и плакать. Мир вокруг закружился, словно преображаясь; она хотела разделить его с человеком, в чьих объятиях покоилась, и с удивлением и испугом понимала, что жизнь ее уже никогда не станет прежней.
Она положила голову на грудь Джарида и заснула, прислушиваясь сквозь плащ к биению его сердца. Так хорошо ей не спалось уже много недель; проснулась она лишь однажды, когда он пошевелился, повернула голову, словно во сне, и нашла его губы. Она помнила поцелуй, и больше ничего, и знала, что он вернул их на грань между сном и явью. Открыв глаза в следующий раз, она увидела, что солнце поднимается над океаном, разливая золотой свет по песку и высоким, мягко колышущимся травам. Они быстро встали, перекусили и поскакали дальше. Лошади хорошо отдохнули и вполне оправились после трудного дня. Элайна поняла, как тяжко бедным животным приходилось на песках Тропы Терона: немудрено, что они не могли скакать во весь опор. Ветер свистел в ушах, высокие травы хлестали по ногам; лошади радостно летели, словно вырвавшись из плена.
Весь день они мчались по безбрежной равнине; наконец показался Мориандрал, прихотливой линией рассекающий степь, и маги повернули на запад, чтобы следовать его руслу и потом заночевать на берегу. Они ни разу не останавливались надолго, да им и не хотелось: теперь появился шанс догнать Магистров, пока те не достигли Амарида. Более того, путешественники почувствовали новый прилив сил. Вечером они основательно подкрепились, прикончив остатки припасов, и вместе решили, что завтра найдут какое-нибудь селение и в нем провизию, а пока что продержатся на том, что добудут их птицы.
Опустилась ночь, а они все скакали, освещая степь цериллами. Элайна ездила верхом с детства и ладила с лошадьми, но к ночным поездкам еще не привыкла Поэтому она и смотрела в землю в тот момент, когда Транн внезапно поднял церилл и остановил коня.
— Вы видели? — взволнованно спросил он, вглядываясь в ночное небо.
— Нет, — признал Джарид. — Я стараюсь смотреть под ноги коня, чтобы не свалиться.
Транн обернулся к Элайне, в его ясных зеленых глазах читался вопрос.
Она с сожалением покачала головой:
— Я тоже смотрела в землю. Извини. А что ты видел?
— Блики света. Думаю, правда, что это могла быть молния или...
И тут у обоих перехватило дыхание: они что-то заметили впереди.
— Там! — воскликнул Транн, показывая пальцем на север. — Теперь-то вы видели!
Элайна кивнула.
— Да, — подтвердил Джарид, глядя в небо, — но грозовых облаков сегодня вроде бы не было.
— И я их не видел. Это мог быть волшебный огонь.
Джарид встретился с Транном взглядом:
— Баден?
Элайна тоже заметила характерный оранжевый свет.
— Смотрите! — В голосе ее слышалась тревога.
— Транн, в том направлении есть город или деревня?
— Их там несколько, по обоим берегам. Самое крупное поселение называется Излучина. Вы думаете, там что-то случилось?
— Насчет Бадена и Сартола не уверен, но там точно кто-то есть, — может быть, на городок напали.
Транн переглянулся с Джаридом, и три всадника пришпорили лошадей.
Они скакали во весь опор, но до того места, где горели огни, было лиг десять, и Элайна ругалась так, что ее мать наверняка была бы шокирована. Где-то через полчаса вспышки повторились, и некоторые кз них казались ярче остальных.
— Это волшебный огонь! — крикнул Транн, перекрывая голосом топот копыт и свист ветра. — Иначе и быть не может!
Показалось еще несколько вспышек, а потом их сменило какое-то мрачное свечение, — видимо, пламя горящих строений. Всадники еще без малого два часа немилосердно гнали коней, пока не увидели дымящиеся, разгромленные дома. В небе собралось большое облако дыма.
Когда маги наконец прибыли в Излучину, пожар уже почти прекратился, лишь в темноте грозно мерцали тлеющие угли. Улицы были пустынны, в окнах уцелевших домов не горел свет. Маги спешились и медленно прошли на центральную улицу, осматривая разрушения и пытаясь найти хоть что-то, что указало бы на виновников бедствия и тех, кто помешал им уничтожить деревню целиком. От первой находки у Элайны кровь застыла в жилах; маги остановились, не в силах вымолвить ни слова. Посреди улицы лежала лошадь Бадена с окровавленной и обгоревшей грудью. Кто-то успел снять с нее упряжь, но ошибки быть не могло: друзья узнали гнедого коня с белым пятном на морде, напоминающим по форме луну.
— Что бы это могло означать? — хмуро спросил Джарид.
