— Аилоунен, надо дать этому юноше сотню воинов, — уже более спокойным голосом молвил Святозар, разглядывая воина, на которого указал правитель и который как верно тот подметил, стоял очень опрятный и чистый, со светлым, наполненным мужеством лицом. — Сотню, друг мой… а всю оставшуюся тысячу сними с коней и отпусти по домам. Пускай возвращаются в Мопилию и начинают там трудиться, да отмывать дома, улицы и дворы.
— Святозар, — отрицательно качнул головой правитель, и, направив руку на войско, засвистел тихой трелью и в тоже мгновение кони, продолжающие дотоль неподвижно лежать на земле, тревожно заржали и начали подниматься на ноги. — Я все же думаю, эту тысячу надо оставить тут, и, объединив с артарийской идти в Асандрию.
— Аилоунен, ну ты погляди, что это за воины, — скривив губы, отозвался меж тем насмешливо Святозар и обвел рукой нестройные их ряды. — Какие они воины… они вообще меч в руках держали?.. Ну на поясе держали, это я вижу, а в руках?.. Нам их не чем будет кормить, не чем поить… Да и вообще, их надо учить воинскому делу, и наверно лечить… Нет! Они нам не нужны, наша с тобой сила это магия… магия кудесника и мы именно так и победим, и тофэрафов, и Манялая, и всех этих герболиев, и эйролиев…
— Друг мой, но ведь их будет четыре тысячи, — задумчиво протянул Аилоунен и обвел взглядом мопилийцев, наморщив единожды свой нос и лоб.
— Ну и попадают они, как четыре тысячи переспевших яблок, стоит нам их хорошенько тряхнуть, — усмехаясь, пояснил Святозар. — Представляю, четыре тысячи осыпающихся воинов, наверно это будет покрасившее, чем когда упала вся Артария… А эту тысячу ты, Аилоунен, отправляй в Мопилию. Пускай в городе остается боеспособная сотня воинов, а остальные берут в руки метлы и лопаты и идут убирать все то, что за это время насвинячали. Да и хватит им сидеть в крепостных башнях и проедать мясо, да тушеные овощи, которые забирают у простого народа на их содержание. Аилоунен стоял рядом со Святозаром, и, нахмурив нос и лоб, обдумывал его слова, да малеша повременив, неуверенно молвил:
— Ну, может ты и прав.
— Конечно, я прав, — обрадовался Святозар согласию правителя. — Ты только подумай, какая жуть… две тысячи голодных, неряшливых воинов… Чем их кормить? чем поить?.. а в ваших деревнях, это же не Восурия, кроме умирающих свиней и падающих без сознания коз, ничего нет. Да и я бы на твоем месте взял в Асандрию не больше трехсот воинов. А когда ты возьмешь Асандрию, на твою сторону перейдут настоящие воины, из этого города… как ты его называл?
— Сомандрия, друг мой. Этот город называется Сомандрия, — пояснил Аилоунен, поглядывая недовольным взглядом на мопилийцев.
— Вот, вот… надо именно и оставить себе воинов из этого города, — порывисто кивнув, бодро заметил наследник. — Воинов, которые умеют держать меч в руках и уважают его силу.
— Тысячу, тысячу…, — задумчиво произнес Аилоунен, все еще продолжая смотреть на неопрятных, толстых и большей частью никудышных, как воинов мопилийцев.
— Ну, ты, Аилоунен, оставайся тут и разбирайся со своими тысячами, — добавил Святозар, и, развернувшись, пошел к своему гнедому коню, которого под узду держал Эмилиний. — А, я, мой друг, поеду в город… буду лечить людей. Там я видел, их уже собралось много на площади. Всю ночь они шли, что ли?
— Святозар, — повернув голову, и посмотрев прямо в голубые глаза наследника, сказал Аилоунен. — Только прошу тебя, позволяя познавать им истинную веру, не вкладывай в их души свои мысли о том, что они предатели. Посмотри на них, и пожалей их… Ведь эти люди больны и не стоит им еще себя и калечить.
— Ну, я постараюсь, — досадливо откликнулся Святозар и сев на коня, поворотив его, медленно поехал к мосту.
— И еще прошу тебя, не переусердствуй в желании их всех излечить, — крикнул ему вдогонку Аилоунен. Засим уже понизив голос, правитель, обращаясь к одному из своих воинов, наказал, — Эмилиний, следуй за наследником Восурии и оберегай его жизнь. Святозар уже заехавший на мост, где стройными рядами, верхом на лошадях стояла сотня воинов Артарии, и, услышав приказ правителя, усмехнулся, покачал головой, недовольный выделенной ему охраной.
