— Ну, хорошо, хорошо, полежи, — согласно откликнулся правитель, и, взяв в руки палку, начал вновь шебуршить угли и горящие поленья в костре. Святозар некоторое время смотрел на вылетающие из— под палки Аилоунена красные искорки, устремляющиеся высоко вверх, а после перевернулся, лег на спину, и направил свой взор в высокое, темное небо, на котором уже стали появляться далекие и близкие, звездные светила. Ночной воздух наполнился свежестью и чистотой, дневная пыль осела на пожухлые, желтые травы, темно-зеленые, мутные воды рек.
Легкий ветерок, который хотел днем обжечь крупинками земли наследника тоже стих и где-то спрятался в бескрайних степях. В темноте слышалось лишь тихое ржание лошадей, которые перешептывались между собой, может возмущаясь плохой еде, а может просто рассказывая друг другу о пережитом за сегодня. Откуда-то издалека долетало тихое уханье ночной птицы, которая наверно вышла на промысел в надежде найти хоть, что-то съестное. А в прекрасном, черном небе неярко мерцали звезды, они вздрагивали, как капли росы на листке, и своим колебанием словно хотели, что-то передать наследнику, поведать ему тайны земли и звезд, тайны Млечного пути и небесной Сварги, те тайны, которыми владели лишь Боги и они, далекие, далекие звездные светила. Святозар еще долго смотрел туда в небесную высь, где в высоких чертогах, за пиршественным столом, сидел сам Бог Сварог, его сыновья Семаргл и Перун, и любимый внук, прародитель восурского народа и отец Святозара, мощный витязь ДажьБог! Проснувшись на следующее утро очень рано, наследник обнаружил себя сызнова лежащим на ложе в шатре, наверно его туда опять перенесли воины. Напротив него, на соседнем ложе, лежал Аилоунен и крепко спал. Святозар посмотрел в лицо правителя, которое за эти дни, после снятия забвения, так повзрослело и наполнилось мудростью, посмотрел на сомкнутые глаза, плотно сжатые, алые губы, и понял… каждая черта его лица, как и все лицо в целом, явствовало о нем, как о человеке великой силы воли и огромной, пламенной души. И Святозару стало радостно и одновременно стыдно перед Аилоуненом. Радостно, потому как было очень приятно, что ему выпала такая возможность вновь встретиться с этим мудрым и чудесным человеком, встретиться в Яви, жить вместе и помочь ему, великому кудеснику и правителю, сыну Бога Семаргла. А стыдно, потому как и правда, прав Аилоунен, своим глупым отношением к собственным силам он, Святозар, днесь подвергает опасности всех этих воинов которые идут вместе с ним к стенам Асандрии. Наследник неслышно, так, чтобы не разбудить правителя сел на ложе.
Медленно обулся, и, хотя в теле все еще ощущалась слабость, но уже обитала и явственная бодрость, дарующая возможность не качаться и чувствовать свое тело, неторопливо поднявшись на ноги, испрямился.
Он повязал на стан, дотоль пристроенный на сиденье, пояс, да все также бесшумно направился к выходу. Осторожно отодвинув полог шатра, Святозар вышел наружу и глубоко вздохнув, потянулся. Костер возле шатра почти потух, но горка поленьев, точно сотворенная недавно, оставалась на прежнем месте, да и укрывало его все еще лежало обок них. Святозар опустившись на укрывало, подкинул в костер несколько поленьев, а посем взял палку и принялся шерудить ее тупым концом, не прогоревшие угольки. Вскоре пламя неторопливо принялось окутывать собой поленья, и костер принялся разгораться. Наследник огляделся, костры около которых приютились люди, почти потухли, а сами воины, кроме дозорных крепко спали. Невдалеке паслись лошади и чуть слышно ржали, боясь разбудить своих верных товарищей— воинов. Ярко-алое светило начало тяжело выкатываться, словно вылезать из-под земли.
