– Да тебе было бы полезно синяков наставить, чтобы ты помнил, как не следует с людьми поступать!
– Не тряси! У меня и так сотрясение мозга, – жалобно пролепетал Кирилл, хватаясь за голову.
Роман сразу растерял весь свой пыл и сочувственно уставился на страдальчески поджавшего губы приятеля.
– Тебе, наверное, лечь надо? – забеспокоился он.
– Ага, – еле слышно шепнул Бергер, и, пользуясь растерянностью Романа, уткнулся лбом ему в плечо. Тот инстинктивно обнял несчастного и погладил по голове. – Мы, вообще-то, с твоим боссом легко отделались, – полусонно пробормотал Кирилл. – У него, правда, два ребра сломаны, левая нога и запястье. Да и головой об руль он хорошо приложился, но могло быть и хуже…
– Ну конечно! Один на один с самым безжалостным киллером страны – это он и, правда, легко отделался!
– Ты… Зачем ты так? У него был сердечный приступ! – недовольно выдохнул Кирилл ему в рубашку.
– У босса не было никаких проблем с сердцем! – усмехнулся Роман.
– Значит, появились, – буркнул Бергер, щекоча тёплым дыханием шею.
– Ты мне всю жизнь врать будешь? – разозлился Роман, резко отстраняя его от себя.
Бергер надул губы.
– Почему сразу «врать»? – обиделся он.
– Потому что я привык называть вещи своими именами! Скажи ещё, что не знаешь, почему вдруг абсолютно здоровый человек ни с того, ни с сего чуть не сыграл в ящик!
– По-моему, тебе велели проводить меня до палаты… – сухо проговорил Кирилл, глядя на него исподлобья.
– Да? Вообще-то, не припомню такого. Но если ты настаиваешь… – Роман подхватил Бергера под локоть и учтиво подвёл к лестнице. – Ты мне скажи, какого хрена, ты вообще сюда припёрся?
– Фу, Рома! Давай обойдёмся без грубостей…
– Не слышу ответа.
– Если я могу человеку помочь, я это делаю…
– Ах, да! Я забыл – ты же у нас всех любишь! Пожалел? Руднева? Которому не надо ни мармелада, ни шоколада, а только маленьких детей? Который закусил бы тобою, не поморщившись?
– Не преувеличивай. Он ничего не собирался со мной делать. Хотя я пытался его убедить, чтобы он на тебя не рассчитывал и уговаривал…
– Уговаривал?! – ахнул Роман. – Ну, Бергер!.. Если бы ты знал, как мне сейчас хочется тебя придушить!..
– Валерьяночки выпей, – вконец разобиделся Кирилл.
– Вот только не надо мне хамить!
Аверин, внезапно обнаружившийся у них на пути, только покачал головой.
– Где ты ходишь? – мягко упрекнул он Кирилла.
– Он Руднева беседой развлекал, – мстительно заложил товарища Роман.
– Ой, а я книжку там забыл, – спохватился Бергер, явно для того, чтобы перевести стрелки.
– Ничего. Не пропадёт твоя книжка, – усмехнулся Николай Николаевич, привлекая его к себе, отчего Кирилл сразу расслабился и облегчённо вздохнул, уткнувшись носом в его рубашку. Свободной рукой учитель сжал запястье Романа. – Пойдёмте. Тебе, Кир, надо прилечь. А тебе, Рома, пора домой. Викентий чуть попозже тебя отвезёт.
– Сначала я поговорю с Рудневым, – спокойно обронил Роман, покорно позволяя Аверину вести себя за руку: приятное тёплое покалывание от его пальцев успокаивало и грело не хуже летнего солнца.
– В другой раз, – мягко ответил учитель. Он улыбнулся как-то одними губами, и Роман поёжился под внимательным взглядом его стальных глаз.
– Почему? – вежливо поинтересовался он.
– Ему сейчас не до разговоров.
– А меня это не волнует, – холодно прищурился Роман.
– А тебя сейчас вообще ничего не будет волновать, – бесстрастно пообещал Аверин.
Роман ухмыльнулся.
– Начинается… А я-то всё жду: когда мне на моё место укажут?
– Можно подумать, ты знаешь, где твоё место.
«Ром, просто помолчи», – раздался в голове голос Бергера. «Пока Руднев в больнице, ты всё равно не сможешь с ним пообщаться. За ним тут куча народа присматривает!».
Роман прикусил губу, чтобы удержать расползающуюся по губам идиотскую ухмылку и преданным честным взглядом уставился на Аверина, на плече которого с самым невинным видом скромно примостился Бергер.
– Я всё понял, – заверил учителя Роман. – Домой, так домой, – покладисто согласился он.
====== Глава 57. Учиться, учиться и ещё раз учиться ======
До приезда родителей оставалось совсем немного времени, и Роман поначалу думал просто насладиться эти несколько дней одиночеством. Но очень скоро он понял, что элементарно не знает, куда себя деть.
В первый момент, когда он только переступил порог квартиры, на него навалилась вдруг такая тоска, что он чуть не бросился со всех ног обратно к Радзинскому, который наверняка не успел к тому времени далеко отъехать от дома. Но – гордость не позволила.
Он прошёлся по комнатам: кресло-кровать так и стояло, забытое, на самой дороге. В кухне на столе тихо зацветал заваренный Бергером чай, а в мойке сиротливо стояла брошенная им же в расстройстве чашка. Роман, ссутулившись, сел на диванчик и огляделся: всё какое-то далёкое, смутное – словно из прошлой жизни.
От погружения в полноценную депрессию, его удержала врождённая душевная чёрствость: копаться в переживаниях, воспоминаниях и эмоциях ему было не интересно. И барахтаться в сентиментальных соплях – противно.
Телефончик Ливанова нашёлся быстро.
