– Уймись, чучело! – благодушно усмехнулся Руднев, отечески похлопывая его по спине. – Нас с тобой могут неправильно понять.
– А когда нас с тобой правильно понимали? Пора бы уже привыкнуть, – философски заметил Панарин.
Облака над их головами внезапно разошлись и на них глянули сверху умытые ясные звёзды, и оба они, как по команде, уставились на небо. Руднев первый судорожно сглотнул и тряхнул головой:
– Ты… тоже видишь?
– Ага, – зачарованно подтвердил Женечка.
– Ты… понял что-нибудь?
– Не-а… Я думаю, это специально для тебя было. Ты же у нас – астролог.
– Пойдём. Нам надо поговорить. – И Андрей Константинович решительно потянул друга к подъезду.
– А ведь я тебе поверил, – не отрывая взгляд от ноутбука, обронил Руднев.
– Ты о чём? – Женечка приподнял голову. – А-а, – расплылся он в довольной улыбке, – ты поверил, что я всерьёз приударил за твоей секретаршей? Так на то и расчёт был… – Он снова уронил голову на белоснежный рудневский ковёр, на котором лежал, вытянувшись во весь рост, как на пляже. Его скомканный пиджак песочного цвета валялся в кресле, а ботинки – в прихожей.
А вот Андрей Константинович, судя по всему, не нашёл времени даже на то, чтобы развязать галстук. Он уткнулся в эфемериды и с азартом напавшей на след гончей увлечённо щёлкал компьютерной мышкой.
– Спасибо, – деловито бросил он после минутного молчания.
– Всегда, пожалуйста, – кряхтя, сладко потянулся уже изрядно захмелевший Панарин. Он приподнялся, опираясь на локоть. – А за что тогда по морде дал? – С журнального столика доктор стащил свой бокал и снова щедро наполнил его коньяком.
– Захотелось, – коротко ответил Руднев. – Очень. – И после паузы добавил, – За все эти годы – отметелить тебя по полной программе…
Панарин, услышав это, сразу затосковал по-чёрному. Глотнув коньяку, он расстегнул ещё пару пуговиц на груди и спросил дрогнувшим голосом:
– Рудь, ты ведь не будешь больше брать эти заказы?
– А что я буду делать? – не отрываясь от своей работы, с интересом осведомился Андрей Константинович.
– Что-нибудь без криминала. И без крови…
– Для этого я слишком кровожаден. И слишком ненавижу людей, – заверил его Руднев.
Женечка закручинился пуще прежнего и одним махом осушил свой бокал до дна.
– Ты бы хоть закусывал, – покосился на него Руднев. – И вообще: кто-то обещал не напиваться…
Панарин сморщился от коньячной горечи и помотал головой.
– Руди, что мне сделать, чтобы ты меня услышал? – с тоской вопросил он. – С крыши спрыгнуть?
– Только попробуй. Я тебя за одну только фантазию в Кащенко закрою. Будешь там, как растение – на транквилизаторах…
– Злой ты, Руднев, – Женечка с тоской скользнул по стенам уже затуманившимся от алкоголя взглядом.
– Я не злой. Я заботливый, – поправил его Андрей Константинович. Он, вздыхая, отложил таблицы и подошёл к Панарину. Присев перед ним на корточки, он окинул пьяного в дым доктора скептическим взглядом и ласково принялся его уговаривать, – Давай я тебя, Евгений Алексеич, в постельку отведу. Ванну уже и не предлагаю, – хмыкнул он. – Ты ж там утонешь или шею себе свернёшь, алкоголик ты чёртов… – Он положил женечкину руку себе на плечо, обхватил его за талию и заставил подняться.
Панарин упирался, хватая Руднева за галстук:
– Нет, Руди, ты не понимаешь, – горячо шептал он, приблизившись к другу настолько, что практически касался губами его щеки. – Я видел… Ты не можешь так поступить… Мне уже сейчас страшно…
– Что ты видел? От чего тебе страшно? – терпеливо спрашивал Андрей Константинович, снисходительно глядя в лихорадочно блестевшие тёмные женечкины глаза. Но добиться от хмельного эскулапа внятного ответа было уже невозможно. Тот только облизывал губы и сонно вздыхал, обдавая товарища коньячным духом. – Ну, ничего, – зловеще шептал Руднев, волоча Панарина в спальню. – Ты ж мне завтра всё-о-о выложишь, конспиратор хренов. Я ж из тебя все твои тайны вытрясу, чучело ты бестолковое.
Уронив уже ничего не соображающего приятеля на покрывало огромной двуспальной кровати, он принялся вытряхивать его из брюк, когда вдруг почувствовал себя крайне скверно. Развязав дрожащей рукой галстук и расстегнув воротничок, побледневший как полотно адвокат присел на край постели. Прямо перед ним, почти касаясь его ног, покачивался край чёрного плаща. Андрей Константинович не спешил поднимать голову. Он крепко сжал пальцы в замок, тряхнул волосами и только потом, прищурившись, холодно взглянул прямо в лицо неожиданного визитёра.
– Верни диск, – хладнокровно приказал Господин в чёрном, яростно сверкая полными непроницаемого мрака глазами. – Зачем ты отдал его? Забери у него ключ. Если надо – убей. – Холодные пальцы коснулись подбородка, не позволяя отвести взгляд. – Ты получишь назад всех твоих слуг. Ты можешь получить всё, что захочешь. Но ты должен исполнить наш договор до конца.
– Боюсь, теперь это невозможно, – бесстрастно ответил Руднев.
