Раньше – до роковой встречи с милым мальчиком по фамилии Бергер – не слишком приятные – зачем же спорить с очевидным! – но очень исполнительные духи уже доложили бы Рудневу диспозицию, сообщили бы обо всех тайных намерениях противника и предложили бы пути решения проблемы. И тут же, получив от Хозяина милостивое дозволение, умчались бы выполнять его поручение с завидным рвением и энтузиазмом. О, какое же это было искушение, когда пресловутый Господин в чёрном пообещал вернуть Андрею Константиновичу всех его слуг! Но зачем же он добавил «убей»?! Кого – Панарина?!! Тупое чудовище! Да за него Руднев сам готов был сдохнуть. Кроме того, знал господин адвокат, что не сможет он теперь выполнить возложенную на него миссию. Не потому что больше не хотел, а потому что познакомился с тем самым милым мальчиком по фамилии Бергер. И понял, что битва проиграна – этот юный голубоглазый терминатор слишком хладнокровен, искусен и слишком заинтересован, чтобы можно было его обставить. Он честно так и сказал: теперь это невозможно – всё, поезд ушёл! Они что – думают иначе?
Панарин помог другу выбраться из машины. Наденька выскочила сама – коза торопливая! Не могла дождаться, пока жених дохромает до передней дверцы и предложит ей руку!
Руднев без особого интереса огляделся: да, именно этот дом он уже видел утром, когда Панарин сообщил о готовности Радзинского встретиться с ним. Он также знал, что ждёт их внутри: пыль, мебель в чехлах, замотанная целлофаном люстра. Потому что хозяин там давно не живёт. И он не намерен встречаться с господином адвокатом на своей настоящей территории. А почему, интересно? Вот то-то и оно!..
Панарин нажал кнопку звонка и покосился на Руднева: тот смотрел прямо перед собой с таким скучающим и равнодушным видом, как будто посещал Радзинского ежедневно уже в течение года и исключительно по приговору суда, отчего эта процедура давно сидела у него в печёнках.
– Надежда! – слишком памятный низкий и бархатный голос радостно разнёсся по всему подъезду, заставив Руднева нервно вздрогнуть. Викентий Сигизмундович прямо на пороге обнял и горячо поцеловал дочь, слишком хрупкую на фоне его мощной фигуры, и только потом махнул своим гостям, – Входите, господа…
Проследовав за ним через тёмный коридор, они оказались в просторной гостиной, которая выглядела именно так, как предполагал Руднев: отовсюду свисают пыльные драпировки некогда белой ткани и в воздухе стоит затхлый запах давно не проветриваемого помещения.
Радзинский немедленно стащил несколько чехлов: с кресел, с дивана и стульев, распахнул настежь окно. Обстановка сразу стала веселее.
Шепнув, что-то на ушко Наденьке, Викентий Сигизмундович ласково поманил к себе Панарина.
– Жень, можно тебя попросить? – И приобняв его – так фамильярно и так обыденно, что Руднев невольно приревновал к нему своего друга – изложил свою просьбу вполголоса. И подтолкнул их обоих куда-то. В сторону кухни, как догадался господин адвокат.
Удалив лишних свидетелей, Радзинский не стал садиться: непринуждённо прислонился спиной к подоконнику. Руднев понял, что он намеренно отвернулся от света – чтобы гость не мог разглядеть как следует его лица.
– Жениться собрался, Андрей Константинович? – послышался его насмешливый баритон.
– А Вы возражаете? – Руднев, не дожидаясь приглашения, брезгливо присел на краешек стула.
– Конечно, возражаю. Вот Панарину я бы дочь отдал. А тебе…
Руднев снова – как недавно в ресторане – ощутил прилив острой и горячей ревности, но тут же сам себя успокоил: Женечка не станет у него на пути. Никогда.
– Может, саму невесту спросим? – холодно предложил он.
– А чего её спрашивать? Девчонка! Бестолковая ещё.
– Вот именно, – зло усмехнулся Руднев. – Не будем её спрашивать. Давайте, без неё как-нибудь договоримся.
Радзинский одобрительно хмыкнул и всё-таки снизошёл до более тесного общения. Подошёл поближе, поставил стул напротив, сел и окинул гостя ехидным взглядом своих янтарных кошачьих глаз.
– И всё-таки нравишься ты мне, Руднев, – задушевно проговорил он, заглядывая снизу ему в лицо и наклоняясь при этом так, что пряди его длинных седых волос коснулись лежащей на рукояти трости рудневской руки. Андрей Константинович не дрогнул и бровью не повёл: абсолютно спокойно продолжал смотреть ему прямо в глаза. – Интересно, какой же масти у Вас будут дети? – задумчиво продолжил Радзинский и зачарованно прикоснулся к чёрным рудневским волосам.
Выдержка Андрея Константиновича дала трещину: его передёрнуло, и только усилием воли он заставил себя не отпрянуть в панике, не вскочить и не убежать прочь.
– Фантазии не хватает представить? – сухо поинтересовался он, слегка тряхнув волосами.
Радзинский вполне предсказуемо захохотал: самозабвенно и жизнерадостно. А Руднев получил небольшую передышку.
