– Ясно. Стойте. Вы мне не рассказали, в чём хотели убедиться, когда посылали меня за диском.
– Потом, Рома. Ты ведь мне тоже не всё рассказал. Так что разговор наш в любом случае не закончен. Только – на будущее, – поморщился он, – врать мне больше не надо. Хотя местами у тебя неплохо получается.
Руднев смерил его тяжёлым взглядом, быстро повернулся и вышел в приёмную, встречать клиента.
====== Глава 36. Доброй ночи, мой мальчик ======
Даже в джинсах, в рубашке с закатанными рукавами и босиком Руднев не утратил своего неповторимого стиля. Кольца были сняты, но пальцы украшал такой идеальный пижонский маникюр, что их отсутствие по сути ничего не меняло. Причёска, правда, лишилась своего небрежно-продуманного модельного вида, поскольку, запустив в неё пальцы, Андрей Константинович варварски разрушил её обманчиво-простую архитектуру.
Вцепившись в свои иссиня-чёрные волосы и закрыв глаза, Руднев, по-турецки сидевший на диване, покачивался взад и вперёд, как человек в последней стадии то ли отчаяния, то ли нечеловеческой усталости. На журнальном столике перед ним в творческом беспорядке были разбросаны пестреющие красными и синими линиями аспектов натальные карты, астрологические таблицы и расчёты. На экране ноутбука светился всё тот же зодиакальный круг, разделённый на двенадцать неравномерных домов и пересечённый контрастными обозначениями текущих планетных соотношений.
Поднявшись так резко, как будто его вытолкнуло пружиной, Руднев принялся бесцельно бродить по периметру белоснежного пушистого ковра. Пару раз он останавливался и раздражённо ударял кулаком в стену.
Как можно было не заметить такого явного указания?! Как можно было так расслабиться и пропустить такую идеальную кандидатуру?! Кретин! На что ты потратил последние полгода?!!
Устав метаться по комнате, Руднев тяжело опустился в кресло и отчаянно пожалел, что в доме нет секретарши, которой можно щёлкнуть пальцами и небрежно крикнуть «кофе!». Кофе пришлось сварить самому: вытерпеть зубодробительный вой кофемолки и всю ту череду раздражающе монотонных действий, которые были бесконечно ему ненавистны, и под занавес – не позволить себе бросить в мойке грязную посуду.
Пожалуй, можно плеснуть в кофе коньяку. Ничего серьёзного делать сегодня уже не придётся. Но сначала нужно убрать с глаз долой все бумаги, особенно эту карту, помеченную в углу «Кн. Р.», к которой всё время приклеивается взгляд, напоминая о собственном позорном промахе.
Удивительно, ведь в тот самый момент, когда он впервые увидел этого мальчишку, он уже тогда всё знал! Он начал приручать его с конкретной целью! А потом… Словно глаза отвели… Хотя, чего уж там – так всё и было. И даже известно, кто постарался сбить его со следа. Радзинский – патлатая сволочь! Единственный раз довелось с ним столкнуться – много лет назад. Проклятый Карабас, наверно, его и не запомнил. Но почему-то уже тогда Руднев возненавидел этот снисходительный взгляд, эти небрежно подобранные резинкой длинные седые волосы и шейный платок вместо галстука под воротником рубашки.
Нехорошее чувство, что Радзинский неспроста позволил ему, наконец, узреть очевидное, вызывало интенсивное разлитие желчи и предчувствие грядущего чудовищного унижения. Если бы он не ждал так долго! Возможно, тогда не оказался бы в таком глубоком нокауте. Похоже, опцию «осторожность» следовало отключить давным-давно. Столько лет он был – до отвращения к себе – умеренным, рассудительным и трезвомыслящим. Странно, что маньяк внутри него до сих пор не умер от такого сурового поста. Руднев усмехнулся: может, это означает, что хватит издеваться над собой? Кто спросит с него за неосторожные клятвы? Ведь он давал их самому себе…
Он с сожалением взглянул на остывающий кофе: вероятно, капля алкоголя не повредит, но зачем рисковать… Со вздохом потянулся он к телефону. Уже за полночь, но мальчишка не спит, это точно. Он такой же ненормальный, как и его «босс».
– Доброй ночи, мой мальчик. Не мог бы ты подсказать мне поточнее, на какой части тела господин Радзинский свои ниточки у тебя закрепил?
Молчание. Как приятно застать противника врасплох!..
– Я …не знаю. Я ведь Вам уже говорил…
Врёт. Очевидно, подарок Радзинского пришёлся ему по вкусу. Скорее всего, так он чувствует себя защищённым. Но именно это и не устраивает твоего босса в данный момент, Роман Аркадьич…
– Очень жаль. Это облегчило бы мне задачу. Ну что ж, попробую сам поискать. Надо же, наконец, освободить тебя из этой паутины!
Как же мы заволновались! Ну-ну, давай же, покажи мне. Ах, браслетик! Чудесно…
– Вы собираетесь заочно это сделать? Может, когда я в контору приеду…
– Да нет, не беспокойся, Роман Аркадьич, я так справлюсь. Ну, извини, что от дела тебя оторвал. Я вижу, ты пытаешься вспомнить, что на твоём диске было начертано. Честно говоря, мне непонятно, зачем столько мучиться, если у меня можно спросить. Обратился бы ко мне, я бы тебе всё в подробностях рассказал… У меня и схемка сохранилась. Но не смею навязываться. Спокойной ночи, мой дорогой.
