М-да, Рома. Как об стенку горох. Не можешь ты перестать думать об этой гадкой штуке. Впрочем, как и предполагалось. Ну, ничего, я знаю, чем тебя поманить так, что ты всё на свете забудешь! И Радзинский не сможет тебя удержать, потому что голос крови сильнее занудного зова разума. Особенно, если разум этот чужой, а в твоей собственной голове при этом томительно плещется безумие.
Итак, приступим. Нитки закреплены на правой руке. Сейчас мы их аккуратненько разрежем и снимем эту гадость. Ух ты! Симпатичный браслетик! Со вкусом так сделан. Правда, в этническом стиле… Прости, Рома, но фолк – это не твоё. Тебе бы пошло что-нибудь готическое. С твоей-то энергетикой… Чёрт! Эта штука завязана на кого-то ещё! Кого-то очень сильного. М-м-м, как же больно! Похоже, это ожёг. Так, спокойно. Перчатки. Кто же так яростно тебя защищает, Рома? Ведь это точно не Радзинский. Его я за сотню вёрст почую. Давай, будь хорошим мальчиком и помоги своему боссу. Я же должен избавить тебя от этой вещицы. Хотя уже и не надо. Та-а-ак, вот за эту ниточку подцепим и…
Руднев с удовлетворением наблюдал, как оказавшиеся на свободе нити рассыпались в воздухе и медленно растаяли мерцающими волокнами света. Придётся пока забыть про горящую от ожога ладонь, уже покрывшуюся не слишком эстетичными волдырями. Пока Радзинский не очухался, нужно ещё кое-что предпринять. Проверить свою догадку. Когда ещё удастся добраться до самой сердцевины твоего существа, Роман Аркадьич…
Руднев собрался и совершенно безжалостно вторгся в сознание ощутимо растерянного и временно беззащитного подростка.
Перед ним змеился лабиринт коридоров и сотни надёжно запертых крепких дверей. «Вот оно что! Кто же это так над тобой поработал?» – искренне удивился Руднев. И решительно обратился к своему компаньону: «Послушай меня, Рома. Я хочу помочь тебе. Не бойся. Открой мне свой разум. Смотри: я срываю удерживающие тебя печати – одну за другой. Тебе позволено всё. Кто-то сказал тебе, что это не так? Забудь». Он начал методично срывать тяжёлые, прочные замки. В какой-то момент Руднев почувствовал, что Роман внутренне дрогнул, но сопротивляться не стал. Хороший мальчик. Посмотрим, как теперь твои самозваные опекуны, Рома, с тобой справятся. Руднев удовлетворённо вздохнул и вынырнул на поверхность.
А сейчас пора заняться своей рукой. Кажется, в аптечке был спрей от ожогов. И потом можно будет выпить. И не кофе, а просто выпить. Чего-нибудь очень-очень-очень крепкого.
====== Глава 37. Обещание ======
Склонившись над освещённым лампой столом, Роман пытался – в который уже раз! – по памяти зарисовать все надписи и знаки, что были на диске. К сожалению, воспоминания оказались очень скудными. Ну да, он же тогда не знал иврита, и экзотические буквы ничего ему не говорили. Обидно. И почему он не скопировал эти символы, пока диск был ещё у него? Расслабился. Не предусмотрел…
Интересно, а Бергер что-нибудь помнит? Успел он тогда хоть что-то перевести? Вот Радзинский наверняка досконально изучил диск, пока с ним, как выяснилось, «работал». Сходить что ли к нему? Поскандалить? И на Руднева заодно пожаловаться…
Господи, как странно жизнь-то повернулась! Ещё полгода назад он был предоставлен самому себе. Мечтал о невозможном. Чувствовал себя королём. И за такой короткий промежуток времени он умудрился: попасть в рабство к Рудневу (причём по собственной инициативе), окончательно запутаться в паутине Радзинского и толстой цепью приковать себя к совершенно чужому и ненужному человеку (кто ж знал, что Ключом окажется Бергер!). Воистину: пока не потеряешь, не оценишь! Куда теперь деваться? Единственный выход – довести дело до конца. Во что бы то ни стало добраться до конечной точки маршрута. Тогда можно будет сразу всем сделать ручкой. «Чао!», как говорит шеф.
Мелодичный звонок забытого в сумке мобильника заставил его вздрогнуть. Уже час ночи! Кто может в такое время ему звонить? Может, Бергер? А что – если он приходит к нему по ночам, то почему не может вдруг позвонить? Роман внезапно понял, что хотел бы, чтобы это был именно он – нелепый, неуловимый ботаник с обманчиво наивным взглядом. Оказалось, шеф.
От его медового голоска у Романа холод пробежал по позвоночнику. Глупо было надеяться обмануть этого змея. Он всё, разумеется, знал: и про вполне добровольные контакты с Радзинским, и про то, что не послушался Роман своего босса и не выкинул Карту из головы.
Роман обречённо смотрел, как «браслет» вспыхнул у него перед глазами и рассыпался на сотни светящихся пылинок. Но он никак не ожидал того, что случилось потом.
