— Кстати, насчет больно… — осторожно заметил Брок. — Анестезия, я надеюсь, здесь предусмотрена? Видите ли, я не очень хорошо переношу боль… Даже когда палец порежу, знаете ли, могу сознание потерять…
— Никто вам тут пальцы резать не собирается, успокойтесь, больной! — продолжала гнусавить Сашенька. — Что вам здесь, застенки гестапо?.. Отрежем лишь голову. А это совсем не больно. Это в принципе не может быть больно, потому что болеть уже будет нечему. Понятно?
— Ну-у… — заметно побледнел Брок. — С анестезией, знаете ли, было бы как-то привычней…
— Отвыкайте, больной! Это вам не горбольница номер пять!..
В конце концов Саша рассадила пациентов по креслам, пристегнула ремнями и занесла палец над кнопкой первого устройства.
— Вообще-то я как-то уже сжился с Горынычем, — залепетал вдруг Брок. — Давайте не будем ничего менять, мне даже понравилось летать!..
— Зато мне не понравилось ползать! — подал голос Дракоброк из соседнего аппарата.
— Ну, знаешь ли, ты просто еще не при… — начал Брок, но палец Сашеньки нажал таки кнопку, вжикнул нож, что-то влажно хрустнуло, и голова земного сыщика упала в специальный пластиковый лоток. — …вык, — беззвучно закончили фразу губы Брока, да так и остались полуоткрытыми.
Пока манипуляторы смазывали гелем срезы у головы Брока и на шее Горыныча, Саша уже перешла к установке Дракоброка и нажала кнопку там. Потом она хладнокровно перенесла и закрепила в зажимах головы отца и Змея и вновь поочередно нажала кнопки, уже другие. Минут через шесть-восемь всё было закончено. Зажимы еще держали свежепришитые головы, но те уже вовсю моргали глазами. Следующие полчаса прошли в напряженном ожидании, в операционной царила тишина, только шумно вздыхала Глюк. Наконец Дурилкин сказал, что пациентов можно отстегивать.
Сашенька бросилась к отцу, освободила его голову от зажимов, сняла ремни, державшие в неподвижности тело. Брок осторожно пошевелил руками, чуть-чуть покрутил головой.
— Где это я? — тихо спросил он. — Ах, да… Операция… Сашенька, дорогая моя дочурочка, ты молодчина!.. Может, тебе в медицинский поступать?
— Ах, оставь, папа! — жеманно махнула рукой девушка и зарделась.
— Только вот… — заерзал Брок. — Я что-то никак не могу вспомнить, почему мы здесь?.. Драконы эти… Про драконов хорошо помню, а вот как мы с ними познакомились?..
— Ой, чего это он? — Саша испуганно посмотрела на Дурилкина.
— Откуда я знаю!.. — буркнул тот, обеспокоенно хмуря брови. — Может, послеоперационный шок… Пройдет!..
— Не пройдет, — внезапно подал голос Змей Горыныч. — Он помнит только то, что последние пару часов было… Остальное в мою долговременную память слилось.
— Ой! — вскрикнула Сашенька. — Папа всё-всё-всё забыл?!.. Но он же помнит меня, про институт вот тоже…
— Чего вы там несете? — заворчал Брок, выбираясь из установки. Всё я помню! Помню, как в лес пошли Костиного папу искать, потом… потом помню, как мы полетели к дому Глюк и увидели записку… Погодите, а что было между?.. — Глаза сыщика недоуменно забегали, а губы прошептали совсем неслышно: — …А еще я про драконов много чего помню…
Последнюю фразу Саша и Горыныч не расслышали, а насчет остального пришли к единодушному мнению, что вся Брокова память «слиться», к счастью, не успела. «Слив», по-видимому, происходил от недавних событий к более ранним и прервался как раз на походе к Сорокиной горке. Саша облегченно вздохнула. Отец не забыл, ни кто он есть, ни ее с мамой. А всё остальное она папе расскажет…
— Меня бы тоже не мешало отстегнуть, — напомнил Змей Горыныч.
— Ах, да, прости, — прервала размышления Сашенька и поспешила к Змею.
Когда с его освобождением было покончено, голос снова подал Дурилкин:
— Теперь меня!
Операция с головой Дурилкина заняла меньше времени — отрезать и пришивать требовалось в два раза меньше. Правда, Саше пришлось повозиться с головой Унглюк, пристраивая ту на «тумбочку». Хоть Дурилкин и объяснил ей предварительно, какую трубку куда следует прикрепить, девушка боялась ошибиться. Но всё, вроде бы, прошло успешно.
Сашенька хотела уже было отцеплять дракониху с дополнительной человеческой головой от кресла, но Брок вовремя вспомнил:
— Постой! Доктор нам кое-что обещал рассказать! Я, правда, не помню зачем, но хорошо помню — что!..
— А я тоже не помню, — прикинулся дурачком Дурилкин. — Вот режьте меня, память отшибло начисто!
— Ну, резать — это мы всегда пожалуйста! — Палец Сашеньки потянулся к кнопке, включающей гильотину, но тут вдруг вмешалась Глюк — «родная» ее голова, оставшаяся на шее:
— Погоди, Саша! Доктор врет, всё он помнит!.. Но резать ничего не надо, я сама вам всё расскажу про него.
— Откуда ты… — начала было Сашенька, но тут же вспомнила, что сознание драконихи и профессора DDD стало общим.
Дурилкин это тоже понял и только глухо простонал. Впрочем, он быстро успокоился. То, что хотели услышать от него сыщики, ничем не могло ему навредить. Да и молчал он до этого больше из вредности да из-за желания поторговаться. Сейчас же торг потерял актуальность, и доктор сказал:
— Ладно, я сам всё расскажу.
