— Вот и я о том же! Ведь собиралась на юрфак, как все нормальные люди, и вдруг, бац — подалась в программисты!..
Жующий мальчик что-то промычал в ответ, но Брок уже снова мысленно переживал непредсказуемый и совершенно на его взгляд нелепый поступок дочери. В глубине души он даже считал его предательством, но, будучи человеком справедливым, все-таки одергивал себя насчет подобной оценки. Да, Сашенька не пошла учиться в юридическую академию, как собиралась ранее и чего ожидал от нее Брок. Не сказав ему ни слова, не посоветовавшись (а это цепляло больнее всего), дочь поступила в технический университет, выбрав профессию программиста. Но ведь при этом она не оставила работу в сыскном агентстве отца! О каком предательстве тут может идти речь? Мало того, Сашенька объяснила свое решение тем, что в сыщицком деле главное не знание юриспруденции и прочей теоретической мути, а в первую очередь — аналитический ум и логическое мышление, без чего не может обойтись ни один программист. С этим трудно было спорить. Но Брока все равно продолжало коробить от поступка дочери. Настроение неуклонно поползло вниз.
Чтобы как-то развеяться и поднять его хоть немного, сыщик вновь открыл Костину рукопись и, прихлебывая горячий чай, углубился в чтение. Мальчик, тоже перешедший уже в трапезе к чаю с печеньем, с волнением следил за выражением лица Брока.
Сначала оно не выражало ничего, лишь бегали со строчки на строчку внимательные сыщицкие глаза. Но вот в них мелькнула искорка заинтересованности, а сжатые до этого в тонкую полосу губы тронула легкая улыбка. Затем сыщик хмыкнул, и улыбка стала вполне оформленной. Перелистнув страницу, Брок впился в строчки уже совсем иным взглядом. Даже пробормотал под нос: «Так-так-так-та-аааак!..», отчего Костя взволнованно заерзал, так и порываясь спросить что-нибудь вроде «Ну, как?»
Но тут на кухню заглянула Ирина Геннадьевна и, окликнув мужа, выразительно постучала по запястью.
— Что? — не сразу вернулся к реальности Брок. — Рука? Что рука? А?..
— Нога, — вздохнув, ответила супруга. — Точнее, ноги. Тебе их пора брать в руки.
— Ноги?.. — нахмурился Брок. — Чьи? — И засмеялся вдруг, показав на открытую рукопись: — Ты не поверишь, Ирусик, но Костя такую забавную повесть сочинил! Он себя и своего папу ее главными героями сделал. Вот уж нафантазировал!..
— Тебе на работу по… — начала Ирина Геннадьевна, но теперь ее перебил Костя. Голос мальчика дрожал от обиды, а в глазах стояли самые настоящие слезы.
— Это не повесть! — вскрикнул мальчик. — Я ничего не фантазировал! Это все было по правде!
— Стоп! — Сыщик ударил по столу так, что подпрыгнули тарелки, а к валявшейся на полу вилке добавилась еще и ложка. — Всему есть предел, мой юный друг! Все хорошо в меру. У тебя прекрасная фантазия и замечательный слог, я бы даже сказал, что в тебе определенно зарыт талант, который ждет своего отрытия… Но!.. — Брок снова врезал по столу, уже чуть потише, подпрыгнули только чашки, да и то невысоко. — Но перевоплощение в героев произведения хорошо лишь в момент творческой работы. Не надо забывать о возвращении, так сказать, в реальный мир, когда работа закончена. В конце концов, если я не ошибаюсь, тебе уже не шесть лет, когда еще верят в драконов и дедов морозов…
— Я верила в Деда Мороза до десяти, — вставила вдруг напуганная реакцией мужа Ирина Геннадьевна.
— Не суть, — отмахнулся Брок. — Я верил до восемнадцати, пока вместо подарка деды-отморозки в новогоднюю ночь не всучили мне зубную щетку, которой я должен был чистить унитазы в казарменном туалете.
— И ты чистил? — ахнула супруга.
— Я начистил кое-что другое, — обиженно фыркнул Брок. — Этим самым дедам той же самой щеткой. Ты ведь знаешь, сколько у меня всевозможных разрядов по всяческим видам спорта?
— Нет, — ответила жена. — По всяческим — не помню. Только по легкой атлетике: бегу, прыжкам…
— По каким прыжкам?! — подскочил сыщик. — А второй юношеский по боксу? А почетная грамота в шестом классе за третье место по борьбе… не помню какой… Да знаешь, сколько у меня спортивных достижений за всю-то жизнь?
— А ты знаешь, сколько уже времени?
— Да, — кивнул Брок, посмотрев на часы. — Без пяти два.
— А обед у тебя до двух. А до работы тебе идти минут двадцать.
— Можно успеть и за пятнадцать, — не согласился Брок. — А если бегом, можно и за десять успеть. Летом.
— Почему только летом?
— Зимой скользко. Если упасть, можно совсем опоздать. Очень и очень надолго! — поучительным тоном выдал Брок и поднял указательный палец.
— Уже без двух минут два, — подсказала Ирина Геннадьевна. — Даже если ты помчишься, невзирая на зимние опасности, то все равно опоздаешь.
— Куда?
— На работу.
— Так чего же ты молчишь?! — взвился Брок и бросился из кухни, опрокидывая стулья.
Костину рукопись, впрочем, он прихватить с собой не забыл. И, надевая пальто с шапкой уже на ходу, крикнул из-за входной двери мальчику:
— Позвони мне завтра! Я дочитаю, и мы обязательно поговорим!..
— У нас нет телефона, — сказал совершенно растерянный Костя, но сыщик Брок его уже не слышал.
