— Честно?.. — задумался Брок. И неожиданно признался: — Не поверил бы, конечно. Я ведь и Мирону твоему не поверил. Чуть в психушку его не сдал.
Местный сыщик, вместо того, чтобы торжествовать, неожиданно погрустнел:
— Вот ведь!.. А ведь теперь я тебе поверил. Гадство-то какое, — сокрушенно покачал он головой. — Ну зачем ты свалился, так сказать, на мою голову?
— Да что в этом плохого? Я ведь тебе помочь хочу, дурилка ты картонная!.. И, между прочим, почему это мое пальто дурацкое?
— Какое пальто? При чем здесь пальто?
— Ты сказал, — ткнул Брок пальцем в сторону дубля, — чтобы я повесил мое дурацкое пальто.
— А-а!.. — вспомнил тот. — Так оно и есть дурацкое. Фасончик — тот еще, так сказать. — И Брок-два захихикал с тоненькими подвываниями.
— Ой, как нам смешно, — покачал головой первый сыщик. — А на самом, между тем, вообще невесть что надето. Не вздумай, кстати, в этом в наш мир заявиться. Не успеем до дому дойти. Точнее, успеем, но не до моего.
— А до чьего? До того, где живет моя будущая супруга?
— Что, не терпится уже? — подмигнул Брок-один. — Но ты не угадал. До сумасшедшего дома мы дойдем в таком наряде. И даже не дойдем, а доедем — добрые люди подвезут. А самое главное, ты все время забываешь, что твою жену… то есть, пока невесту, мы будем искать не в моем мире, а в этом. В том она уже занята. Мною. И даже не вздумай, так сказать!.. — вознес он к потолку грозящий перст.
— Да ты чего? — возмутился Брок-два. — Ты меня за кого, так сказать, держишь? Все время ты о людях по себе судишь. Нехорошо это, знаешь ли. Некрасиво, я бы сказал.
— Разумеется, я о тебе сужу по себе. Потому что ты — это и есть я. А себя я, ты не поверишь, о-о-очень хорошо знаю!..
Бессмысленный спор продолжался бы, наверное, очень долго, но, к счастью, вернулись Сашенька с Мироном. Они выглядели сытыми и довольными. С собой молодые люди принесли два пирожка с капустой, пирожное эклер и шесть бутербродов с колбасой.
Брок-два рванулся к маленькому столику в углу офиса, забулькал водой, завозился, забрякал чашками-ложками, а вскоре уже и шум чайника гостеприимно возвестил о скором мероприятии, про которое не забывают даже в полевых условиях на фронте, не то что в тихой уютной конторе, сама обстановка которой так и взывала к неторопливому чаепитию.
Но Брок-один как раз торопился. В первую очередь, съесть эклер, пока «братец» не видит, поскольку пирожное было в единственном числе. Сашенька лишь покачала головой, заметив отцовскую выходку, а Мирон пожал плечами, оправдывая то ли поступок сыщика, то ли оправдываясь сам:
— Последний был.
— Летчики и космонавты говорят «крайний», а не «последний», — слизывая остатки крема с пальцев, сказал Брок.
— Я ведь не космонавт.
— Какие, так сказать, твои годы. Будешь еще.
— Не накаркай, папочка, — тряхнула светлой челкой Саша.
— Так и ты с ним лети, — подмигнул сыщик, — делов-то!.. — Его настроение (из-за эклера, что ли?) стремительно поползло вверх.
После чаепития, во время которого Брок-два несколько раз (и все безответно) поинтересовался судьбой исчезнувшего эклера (даже под стол заглянул и в чайник), настроение поднялось у всех четверых. В меньшей степени — у сыщика номер два (все из-за того же пирожного), но тоже вполне достаточно.
Поэтому, быстренько убрав со стола (оба Брока, подчеркивая статус начальников, от этого процесса самоустранились), все четверо столь же быстренько оделись и вышли на улицу. День уже клонился к вечеру, но еще лишь намеками, так что совсем уж бежать они не стали, но все-таки шли скорее деловым, нежели прогулочным шагом. Сначала Броки шагали впереди, но Сашенька заметила, что редкие прохожие стали на них оборачиваться, а кое-кто и показывал пальцем, так что девушка посоветовала «папам» идти сзади, за их с Мироном спинами.
— Ты, кстати, так и не переоделся, — буркнул первый сыщик второму.
— Тогда бы в меня здесь тыкали пальцем. Да и во что я переоденусь? У меня что, цирковая гримерка в офисе?
— Но-но-но-но!.. — замотал головой Брок-один. — Я, по-твоему, клоун?..
— Почему сразу клоун? Акробат, может быть, или фокусник. На фокусника похож, между прочим. Да еще на какого! Шутка ли — полет меж мирами!..
— Ну, какой уж там полет, — засмущался польщенный сыщик. — Так, шажок, прыжочек…
— Как сказал Леонов: «Маленький шаг одного человека — и огромный скачок для всего человечества».
— Ты хотел сказать — Армстронг, — поправил Брок-один.
— При чем тут Армстронг? Я сейчас не о джазе, а о Луне.
— Так и я о том же. При чем тут Леонов-то? Он что, в вашем мире Армстронга в кино сыграл? По-моему, не очень похож. Полноват, да и амплуа не то, так сказать.
— Леонов — космонавт, — насупился Брок-два.
— Ах, ты об Алексее Архиповиче!.. Так он что, у вас первым на Луну ступил?
— А у вас разве нет?
— У нас нет. У нас Армстронг. Не музыкант. Астронавт. Американский.
— Американский?! — захохотал второй сыщик. — Ой, рассмешил… Американцы — первые на Луне?
— Ну да… А что тут смешного?
