— Пойдемте-пойдемте, — развернулся в обратную сторону Сушик и призывно помахал сыщикам. — Ни с кем драться не придется. Просто вы сами сейчас убедитесь, как глубоко заблуждаетесь… Как недооцениваете мое служебное рвение, опыт и мастерство.
— Ой, да оставьте вы этот самопиар, — жеманно поморщилась Сашенька. — Вы так стараетесь, будто мы ревизоры какие и все царю вашему про вас наябедничаем.
— Кто вас знает, — буркнул под нос главный розыскник. И добавил громче: — А сам себя не похвалишь, так и ни от кого не дождешься.
— Ну, пойдемте, правда, посмотрим, чего он там демонстрировать будет, — позвала переминающихся с ноги на ногу «пап» девушка, держа наготове цифровик, которым она только что снимала «торжественное вхождение в царский дворец». — Интересно же. Вдруг у него тридцать три богатыря в колодце спрятаны. Или вообще человеки-невидимки для охраны задействованы.
— Невидимость человека невозможна, — замотал головой Сашин отец, а его двойник в который уж раз произнес:
— Вот именно.
— Да что это вы, дядя Олег, на себя не похожи? — удивилась Саша. — Как попугай, честное слово.
— А я… тебе дядя? — смущенно заморгал Брок-два.
— Ну… — смутилась в ответ Сашенька. — Вы ж папе почти брат. Значит, мне дядя. Не звать же мне вас тоже папой. Все-таки вы в моем зачатии не участвовали.
— Александра! — погрозил дочери отец.
— Папа, но это же правда! — воскликнула Сашенька. — Неужели ты будешь с этим спорить? Сам ведь говоришь, чудес не бывает. И у человека не может быть двух отцов. Даже таких как ты.
Брок-один почуял в словах дочери подвох, почти неприкрытую издевку, но все же они показались ему настолько логичными, что спорить он не стал, лишь раздраженно махнул рукой. А Брок-два, пошевелив бровями, застенчиво понизил голос и предложил:
— Ну, я не против, конечно, чтобы ты называла меня дядей, только давай все же на «ты»? Мы ж, как-никак, очень близкая родня, так сказать.
— Хорошо, дядя, — сделала книксен Саша.
— Господа!.. — послышался вдруг жалобный голос топчущегося у дверей Сушика. — Ну, нет у нас времени! Государь осерчает…
— Что ж вы нас дергаете-то тогда? — возмутился Брок-раз. — То туда пошли, то назад!.. Вы бы определились сначала, что ли.
— Вот име… — начал было второй Брок, но перехватив насмешливый взгляд «племянницы», осекся. И, чтобы побороть смущение, зашагал к двери, прихватив за рукав и «братца»: — Да идем мы, идем! Перестаньте вы ныть, право слово.
Лишь только сыщики, Мирон и Сашенька вновь оказались во дворе, Сушик протянул неведомо как очутившийся у него в руке увесистый камень первому Броку:
— Кидайте в окошко.
— Ага, — спрятал Брок руки за спину, — хитрый какой. Я кину, а на меня орава бугаев набросится. Знаю я вас! Типичный, можно сказать, случай.
— Да никто не набросится, — раздраженно топнул придворный розыскник. — Кидайте!
Саша быстро достала из футляра фотоаппарат и навела объектив на отца, но сыщик угрюмо помотал головой и попятился.
— Давайте я брошу, — поправляя очки, шагнул вдруг вперед Мирон.
— Пожалуйста, молодой человек, — злорадно, как показалось всем, усмехнулся Сушик.
— Мирон, не смей! — взвизгнула Сашенька, не оторвав, впрочем, глаз от дисплея видоискателя, но юноша уже размахнулся и швырнул булыжник прямехонько в мозаичный витраж на втором этаже терема.
Зрители ахнули. Однако через пару мгновений им пришлось ахать вторично, и куда более громко. Камень, не долетев до цветных стекол каких-нибудь полметра, вспыхнул вдруг электросваркой и растаял в воздухе, оставив после себя лишь струйку дыма, тут же развеянную ветерком.
— Я успела, я успела! — восторженно завопила Саша, размахивая цифровиком, на дисплее которого застыли огненные брызги, бывшие некогда камнем.
— А если бы это был человек? — охрипшим голосом спросил кто-то из Броков.
— А нечего человекам по окнам лазить, — буркнул Сушик, сияющий, впрочем, от произведенного эффекта, — для этого двери есть.
— Так-так-так-тааак… — почесал затылок первый Брок. — Но какой же тогда, так сказать, смысл? Ведь нормальный человек и так в дверь пойдет. А если охраняются только окна, то… Что-то, я бы сказал, у вас не стыкуется логически.
— Все стыкуется, — подмигнул повеселевший розыскник. — Кто ж вашего нормального человека в дверь-то пропустит?
— То есть вы хотите сказать, что пропускают лишь ненормальных? — нахмурился Брок-два. — И не намекаете ли вы на то, что раз мы прошли беспрепятственно, то…
— Да ни на что я не намекаю, — осклабился Сушик. — Вы ж со мной шли. А вот попробуйте-ка сами! — подмигнул он.
— И попробуем! — выпятил грудь Брок-один, решивший искупить проявленную в случае с булыжником трусость. Он твердо зашагал к царскому крыльцу строевым шагом, насвистывая под нос удалецкий мотивчик, и в напускном бесстрашии был немного похож на бравого офицера-корниловца во время знаменитой психической атаки. Для полноты картины сыщику недоставало лишь черного кителя с черепом на рукаве и фуражки с красной тульей.
