Сыщики огляделись. Прямо перед ними тянулся длинный зал с огромными низкими столами у стен. Почти на каждом столе лежали мертвые тела драконов. И сами столы, и покойники были покрыты легким налетом инея. Только сейчас Брок почувствовал, как же тут было холодно!.. Он зябко поежился и сердито повторил:
— Так есть тут какой-нибудь список, или нам всех осматривать?!..
— Брок… — шепнул Горыныч, испуганно глядя на ближний к ним стол. — Так вот же она!..
Землянин нахмурился и зашагал к столу. То ли от холода, то ли от злости, то ли от яркого света, но страх у него исчез вовсе. Брок остановился возле стола и уставился на зеленую заиндевелую тушу.
— Почему ты решил, что это именно она? — обернулся он к Змею.
— Так ведь — вон… Голова-то… — подошел поближе Горыныч.
Теперь и Брок увидел, что у самого края стола, рядом с телом, лежала драконья голова с обрывками красных лохмотьев вместо шеи. Брок пригляделся. Голова была вполне похожа на ту, что носила их пострадавшая. Впрочем, — землянин бросил взгляд на головы друга, — на головы Горыныча она походила не менее…
— Слушай, — поморщился Брок. — Для меня вы все, как китайцы, на одно лицо!.. Посмотри-ка ты сам лучше — похожа эта голова на голову нашей подопечной?
— Нет, — категорично отрезал Змей.
— Нет?! — ахнул Брок. — Неужели мы шли по ложному следу?..
— Не думаю, — ответил Горыныч. — Вон ее голова. — Он ткнул когтистой лапой на ту часть стола, что являлась изголовьем.
Брок обошел стол и встал возле голов покойницы. Точнее, возле одной головы. Там, где должна быть вторая, шея заканчивалась красными ошметками. Сыщик наклонился и внимательно осмотрел шею в месте разрыва. В глаза сразу бросились явные следы от крупных зубов. Брок перевел взгляд на уцелевшую голову. Та скалила окровавленные зубы в жутком вурдалачьем оскале.
— Всё ясно, — выпрямился земной сыщик. — Если ты уверен, что это точно ее голова…
— Да точно, точно!.. — закивал дракон. — Тут и сомнений быть не может — одна морда!.. Симпатичная, кстати, была дамочка…
— Да уж!.. — фыркнул Брок. — Некрофил, блин!.. — Он помотал головой и продолжил: — Так вот, раз это ее голова, то пересаженной является именно та, которую она откусила. А почему?.. — выжидающе посмотрел он на Змея, но, не дождавшись ответа, сам и закончил: — А потому, что та, чужая голова, была ей ненавистна. Причем, до такой степени, что она даже не задумалась о последствиях подобного шага и откусила эту голову на хрен!..
— На что? — заинтересовался Горыныч.
— Неважно, — отмахнулся Брок. — То есть, картина следующая… Дополни меня, если я что-то упустил… Эта дракониха с пересаженной головой очухалась после снотворного…
— И здесь — торт? — встрял Змей Горыныч.
— Необязательно, — недовольно поморщился сыщик-землянин. — Тут всё могло делаться в открытую… Так вот, она очухалась, увидела рядом этого, как его?.. футболиста, в общем, и растерзала его на части!.. И тут — бац! — вылупляется вторая голова, так сказать, — родная, видит такое дело: жених мертв, на соседней шее — злорадная рожа, ну, она и вцепилась в эту шею!.. Или та сначала в эту вцепилась — видишь, на этой шее тоже следы от зубов…
Горыныч затряс всеми головами:
— Постой! Погоди!.. Ты меня совсем запутал!.. Я логики не вижу совсем!..
— Да я, вообще-то, пока тоже не особо… — признался Брок. — Вот что!.. Мы главное выяснили, теперь давай-ка вернемся домой, выспимся как следует, а наутро, со свежими головами, спинами и хвостами сядем и как следует обмозгуем это дело!
Змею Горынычу данное предложение пришлось по душе.
Спалось Броку на удивление хорошо. Ему не снились ни растерзанные драконы, ни их откушенные головы. Снилась жена Ирина. Иринушка-Бригантинушка, как иногда ласково называл ее супруг. Ирина во сне плакала, бросалась на шею Броку, причитала о том, на кого он ее, дескать, покинул, ой да почему не взял ее с собой в сыру землю и типа того. Про дочь Ирина Геннадьевна отчего-то не вспоминала.
В итоге Брок проснулся на мокрой подушке. «Ну вот, намочила тут мне!» — подумал он спросонья, но, очнувшись полностью, сообразил, что супруга тут, разумеется, ни при чем. Слезы катились из его собственных глаз.
Сыщик шмыгнул носом, перевернулся на спину и уставился в потолок. Причитания супруги до сих пор звучали у него в ушах. И смысл их очень не нравился Броку. «А вдруг это правда? — думал он. — Вдруг меня и впрямь закопали в сыру землю?.. Вот, не вышел я из комы, функции организма замедлились, а врачи приняли мою летаргию за смерть!.. И то, что мне сейчас снилось, это вовсе не сон, а отголосок той яви, что сумел пробиться в поврежденный мозг… Стало быть, меня только что похоронили! А сколько можно прожить в гробу, на сколько хватит воздуха — на час, на два?.. Ну, пусть с учетом заторможенной жизнедеятельности организма его хватит даже на сутки… Перед смертью не надышишься!»
