Беседы с Горбуновым проходили под видом допроса. Абрикос – вор, и поводов для привода в участок можно найти сколько угодно. Никто из братвы не мог заподозрить, что он козлит на мусоров. Но все одно, он шел к Горбунову как на пытку. Уж лучше бы и в самом деле допросы чинил, а то все на кентов крутит...
– Короче, Абрикос, ты мне больше не нужен, – сказал ему «гражданин начальник», закуривая сигарету и пристально глядя ему в глаза. – Больше сучить на меня не будешь...
– Ты чо, начальник, бодягу тут разводишь?.. Как это не нужен? – Абрикос подозрительно покосился на него.
Где это видано, чтобы менты своих агентов просто так, за здорово живешь, от себя отпускали. Они же крепче пиявок в тело впиваются. Клещами не отцепишь... Тут явно какой-то подвох...
– А так... Поможешь мне в последний раз, и все, расстанемся... Ну, до тех пор, пока тебя снова не закоцают...
Так бы сразу и сказал. Сначала дело, а потом уже гуляй, да не смело. А дело крутое, если за него такая большая цена назначена.
– Давай, начальник, втирай, чо за дело?
Абрикос вальяжно развалился на казенном стуле с высокой спинкой, достал сигарету, сунул в уголок губ, закурил.
– Про Соловья что-нибудь слышал?
– А-а, вон оно чо... Дохлый номер, начальник. О нем я ничего не знаю... Гадом буду, не могу зарядить...
– Да ты не дергайся... Блатные на него зуб точат, я это знаю. Сами бы вы его замочили, если бы достали...
– В натуре, начальник...
– Вот я и помогу его вам достать...
– Порожняк гонишь... Щас вся ментовка на ушах стоит, Соловья выпасаете. «Важняков» со златоглавой понагнали. Только он в руки не дается, скользкая гнида...
– То-то и оно... Короче, ты поможешь мне достать Соловья...
– Я?
– Ты!.. Ты там шестеренками в голове поскрипи, сообрази, как твоих кентов на Соловья натравить. «Тригорье» и «Урал» от него отбейте...
– Э-э, начальник, – забеспокоился Абрикос. – Это не ко мне, к Цирюльнику надо...
– Но Цирюльник на меня не сучит, – жестко отрезал Горбунов.
– Ну чо ты буром прешь?.. Ладно, уболтал, перетру я с Цирюльником... А ты, в натуре, отцепишься от меня?
– Честное офицерское...
Ага, знает он, сколько стоит ментовское слово. Грош цена ему... Хотя Горбунов не из ржавых. Он крутой мент, его братва боится, но и уважает. Он словами не бросается. Это известно всем.
– Когда на Соловья наехать?
– Чем раньше, тем лучше... И сразу мне знать дашь...
– Без проблем, начальник...
«Капусту» и драгоценности Женя спрятал в надежном месте. Никакой обыск им не страшен. А после этого решил немного отдохнуть. Да не телом, а душой. К Вале его потянуло, под ее крылом отогреться захотелось. Хотя бы пару-тройку деньков. Больше бы он не вытерпел.
Перед тем как вернуться к ней после долгого отсутствия, он зашел в ювелирный магазин и купил ей шикарный гарнитур из трех вещей: золотое колье, перстень и сережки с камешками. Он мог бы подарить ей что-нибудь из экспроприированного. Но он же не глупый. Кто знает, может, те драгоценности уже в описи у ментов. А это стопудовое палево, если к ней вдруг с обыском нагрянут.
– Спасибо, – тихо сказала Валя, принимая подарок.
Она даже не взглянула на него. Она смотрела только на Женю. Ей нужен был он сам, а не золото.
Она не спрашивала, где он был. Он сам ей об этом сказал. Дела, мол, дела, дела... Она все понимала.
Вечером они занимались любовью. Но секс с Валей пресен и скучен. Поэтому ночью он спокойно спал. Просыпаясь, чувствовал у себя на спине тепло ее руки.
На следующий день он связался с одним своим кентом, который имел выход на фарцовщиков. Через него достал приличный телевизор и японский видик. А также набор видеокассет с американскими боевиками и гнусавым переводчиком. Каждая кассета – двести «рваных», с ума сойти. Это был еще один подарок Вале. Но она ему тоже не особенно обрадовалась. Гораздо больше она хотела смотреть на него, а не видики. Даже отпуск без содержания умудрилась на работе взять, чтобы побыть с ним, пока он снова не исчезнет. Она уже свыклась с его исчезновениями, воспринимала их как нечто естественное и даже необходимое. Святая женщина!
Женя отдыхал. Целыми днями лежал на диване и смотрел «ящик». Валя носилась с ним как с малым дитем. Угождала каждому его желанию, готовила его любимые блюда. Хотел побыть у нее пару деньков, но вот уже шел пятый день, а ему не хотелось от нее уходить. Но пришлось.
– Когда приду, не знаю, – сказал он ей на прощание. – Но ты меня жди...
– Буду, – по-собачьи преданно глядя ему в глаза, сказала она.
Он поцеловал ее в нос и ушел.
А во дворе ее дома его уже поджидал Коготь. Вот уж кого не чаял он здесь увидеть.
– Что такое? – спросил он, отвечая на рукопожатие.
– Второй день тебя пасу...
– Так чего не зашел? – Он кивнул на дом.
– Дак у крали ты своей оттягивался. Козырная краля, она тебе как жена, я знаю...
А ведь, в сущности, Коготь прав, Валя ему как жена. Только брошенная жена...
– Не хотел тебя дергать... Но еще пару часов, и я бы тебя сдернул. Цирюльник кличет тебя. Хрюкнуть надо: дело сурьезное. На «малине» тебя вечерком ждет...
