Воздух в просторном, старинной постройки доме дышал прохладой. Простой деревенский стол, заставленный нехитрой закусью и бутылками с водкой. Магнитофон орал блатные песни. Слышались возбужденные голоса, беззлобный мат, феня.
За столом сидело восемь братков, во главе их – Цирюльник. Женя сидел по правую от него руку. Блатари выпивали, закусывали, ждали серьезного разговора.
– Соловья давить будем, – Цирюльник с ходу взял быка за рога. К чему предисловия? – Оборзел он до беспредела... На «цеховиков» наехал. Ему, мол, падле, теперь отстегивать. А хрен ему в грызло!.. Медведь, Рыло и Кнут уже перетерли с сутиками из-под «Тригорья» и «Урала». Застращали их. Теперь они снова нам отстегивать будут. Соловей «стрелку» нам зарубил. Разборки чинить будем. Завтра в восемь перед сумерками на Ольгинской засеке...
– У него автоматы, – на всякий случай сказал кто-то.
– Знаю... Нам тоже пару-тройку скорострелок подкинут. Бабки уже отстегнули... «Шпалеры» у нас и без того есть. А еще каждому по «лимонке» будет. Короче, подкую вас крепко... Чо еще?
– Кто на разбор покатит?
– Я – нет. Соловей мне не ровня. Я законный вор, а он хрен с бугра... Скрипач, ты за меня будешь...
– Базара нет...
Жене не было дела до какого-то там Соловья. Он ему не мешал. Но отказаться от разборок он не мог. Это не сделало бы ему чести. Слово Цирюльника закон, здесь не важно, в каких ты с ним отношениях. Тем более ему доверяли большое дело. Он шел на разборки во главе братвы, это говорило о многом.
– Медведь, Рыло, Кнут, Солидол, Штырь, Чабан и Левый, вы все под Скрипачом... Или мало тебе, Евгений?
– Да нет, покатит... Хотя, я еще Когтя и Веретено с собой возьму...
– Добре... Короче, завтра в восемь, Ольгинская засека...
Танюха отдавалась ему с пылом и жаром. Как будто в последний раз.
Он пришел к ней поздно, в третьем часу ночи. И вот уже девять утра, а она все не слезает с него. Надо бы заяву в ментовку на нее кинуть, за изнасилование напрячь...
– Ох, хорошо, дорогой! Хорошо!.. Еще хочу! Еще!
Оседлала его, как всадник коня, и скачет куда-то. Только она обычно в таких случаях в глаза смотрит. А сегодня что-то нет. Может, она там вдали на скаку кого-то другого увидела?
Заснул он в начале одиннадцатого. Разборки с Соловьем – это круто. Забор городить надо на свежую голову.
Проснулся он в четвертом часу. Скоро должен был появиться Коготь. Только вчера он ему адресок свой дал. Теперь он стопудово был уверен в нем. Должен был прийти и сообщить ему, что команда в сборе. Восемь стволов и его, Женин, девятый – это вам не халам-балам.
– Ты куда-то собираешься? – с тоской спросила его Таня.
Переживает, что он снова сматывается от нее.
– Иногда я не волен над собой. – Он на виду у нее вскрыл тайник в полу и вынул «шпалер», который они конфисковали у мента в Челябинске.
– Женечка, тебя могут убить? – страдальчески протянула она.
Только в глаза не смотрит. Почему?
– Могут... Так что давай плесни мне сто грамм на дорожку. Может, в последний раз на грудь приму...
– Ну зачем же ты так? – Она подошла к бару, взяла бутылку виски.
– Ты мне эту туфту не подгоняй. Ты мне водочки плесни...
– Водка на кухне, в холодильнике...
– Пошли на кухню...
– Я тебе ужин быстро соображу...
Женя посмотрел на часы. Вот-вот должен был прийти Коготь. Что ж, вместе перекусим.
Он направился в ванную, по-быстрому принял душ, надел чистое белье, облачился в выглаженный костюм-тройку. И прошел на кухню.
Там его ждала яичница с беконом и бутылка «Столичной». Водка уже была разлита по рюмкам. Таня налила и себе.
Она сидела на табуретке и улыбалась. Но глаза смотрели куда-то в сторону. Что с ней?
Женя сел за стол, ковырнул вилкой в яичнице, бросил в рот малюсенький малосольный огурчик, потянулся к рюмке...
Клест уже жалел, что связался с Танькой. Нет, она не должна была подвести. Уж больно крепко застращал он ее. Душа ее как на ладони. Эта тварь из продажных сучек. Чтобы спасти свою шкуру, она и мать родную продаст.
Но вот беда, потерялся где-то Скрипач. Не идет к ней. Два дня прождал он с Дятлом в машине во дворе ее дома. Нет его и не было. Тогда он навострил лыжи к другой его бабе. Ну и уродина. Как с такой можно жить. А Скрипач жил? А ведь собой он хоть куда. Да, Скрипач был у нее. Но к этой тетке подъехать так просто, как к Таньке, он не мог. Эта лучше сама пулю примет, чем Скрипача сдаст. Предана ему как собака. А на фатере ее Скрипача он брать боялся. Ножом уж больно круто тот машет. Да и ствол у него есть.
Почти неделю он пас Скрипача. И дождался. Вышел он из дому, а там его кент ждал. Вместе с ним куда-то замылились. Он хотел проследить за ними. Да Дятел подвел. Упустил их. Не зря же его Дятлом назвали.
Но Клест не унывал. Он снова припарковал машину к дому, где Танька жила. И дождался Скрипача. Поздно ночью он пришел.
Обратно он должен был выйти не на своих двоих. Усыпить его Танька должна была. А они его спящего с собой увезти.
