Время, описываемых в данном произведении событий затрагивает период с 1994 по 2024 годы. Большая часть тех людей, которые оказались в поле зрения автора, живы и здоровы по настоящее время, поэтому, чтобы не нарушать закон о персональных данных и не брать у всех них разрешение на использование их имен в произведении, данные героев публикации будут изменены. Неизменным останутся описываемые в книге события и отношение автора к ним.
Почему-то начать книгу о своей профессии мне хочется именно с этой главы, не следуя хронологической последова-тельности дат и событий, описываемых в повести…
Точно помню это дежурство. 30 декабря 1996 года.
Вот уже почти три года, после окончания школы милиции, я работал опером в одном из пригородных отделений милиции Новосибирска. С утра заступил на суточное дежурство по отделению.
Дежурство обещало быть спокойным, преддверие праздника витало в морозном воздухе. Народ весело торопился в магазины, счастливые лица земляков внушали оптимизм. Я растянулся на стуле, закинув ноги на стол. Вовка Припека – напарник по кабинету, где-то шатался по отделению.
– «Завтра 31декабря, буду дома после суток, начальство дергать не будет, нормально встречу Новый год с семьей» – думал я.
Дочке Даше намедни все родственники понадарили подарков в т. ч. сладких. Их было штук 12 или 13. Даша была старшей и единственной внучкой в двух семействах. Любили ее безумно и мы, и бабушки с дедушками, и все многочисленные дяди и тети.
Мы с супругой Викторией, ради хохмы, вывалили все по-дарки в чистое 12-литровое эмалированное ведро. Оно полностью заполнилось конфетами и шоколадками, даже с «горкой».
Это ведро мы поставили под елку и решили, что сладостей хватит на полгода точно.
– Карпович, на выезд! – Раздался голос дежурного Маматова…
– Чё опять-то, Витя – крикнул я ему из кабинета и, скривив лицо, пошел в дежурку.
– В «Яблоньке» кто-то елку стырил, – ответил он, – Езжай, Дураков звонил, там вроде следы есть, может, раскро-ешь…. «Палка» перед Новым годом не помешает…
– Какую елку? – Удивился я.
– Ну, кто-то спилил елку на дачном участке, не тупи, езжай, на месте разберешься…И не возразишь…
Пришлось собираться.
Одной из особенностей любого пригорода крупного города является обилие дачных обществ.
«Яблонька» – это дачное общество на «нашей» территории, которое постоянно «славилось» какими-то происшествиями, да и не одно оно, пригородные дачи – это всегда место сборищ. Летом пьяных дачников, бабушек с рассадой и цветами, зимой – бомжей, маргиналов и прочей нечисти.
Дураков – (да, да, именно такая фамилия) был сторожем этого общества. Педантичный, даже можно сказать, въедливый до тошноты, престарелый, интеллигентный мужчина, которого знал весь личный состав нашего отделения, четко выполнял свою работу. Несколько раз в сутки обходил территорию общества, все записывал в свой блокнотик, знал всегда все и обо всех.
«Палка» – так в нашем милицейском быту называлось раскрытое преступление, учитываемое внутриведомственной статистикой.
Я даже немного обрадовался, что происшествие именно в «Яблоньке» и не сомневался, что к моему приезду Дураков самостоятельно проведет свое «расследование», обязательно что-то нароет и мне останется лишь задержать жулика…
– Здравствуйте, Николай Иванович, – поздоровался я со сторожем, прибыв в «Яблоньку». – Показывайте, рассказывайте, что тут у вас произошло.
– Пойдемте, —ответил Дураков, – Все сами увидите.
Мы стали пробраться по заснеженным тропинкам к одному из дачных домов. Именно пробираться. Кто хоть раз бывал зимой на дачах, где не убираются дороги, а подъезд к дачам местными дорожниками прочищается в лучшем случае до ворот общества или домика сторожа, тот меня поймет.
На таких дачах, кроме следов зверей и сторожа (да и то только такого, как Дураков) да и то только по некоторым улочкам – пройти совершенно невозможно. Охотничьи лыжи были, как НЗ, в каждой такой сторожке, но, как правило, в одном экземпляре. Поэтому до места происшествия зимой ВСЕГДА приходилось добираться чуть ли не ползком. У меня до сих пор хранятся фотографии, где мы с напарником, на лыжах, причем по очереди, пробиваем дорожку до очередной дачи, «обнесенной» местными маргиналами.
Вместе с Дураковым мы, наконец то, добрались до нужной дачи, на территории которого красовалась огромная, можно сказать, могучая ель. Я не ботаник, но даже на мой взгляд елке было лет тридцать, не меньше, и высотой она была с трехэтаж-ный дом.
– Вот, полюбуйтесь! – Сказал Дураков, указывая на ель.
– Елка красивая. И большая… Кто же такую упрет, она же как памятник, – опешил я.
– Вы на верхушку посмотрите! – Дураков чуть не сорвался на крик. – Верхушки нет!
– И что? Без верхушки это уже не елка, что ли? – Пришлось голос повышать уже мне.
– Под тяжестью снега сейчас ветка сломается, вы тоже милицию вызовете? А если гнездо сороки нечаянно белка свалит – вы в ФСБ пожалуетесь на нее, как на террориста, разрушившего единственное жилье вашего пернатого помощника?
