– Эй, ты чего тут опять вытворяешь? Нам ведь как раз пора возвращаться в цирк. Следующее представление вот-вот начнется, и я думаю, Балотелли сильно не понравится, если мы явимся впритык.
Святые сардины в масле! Да неужели я буду думать о каком-то представлении, когда мой самый любимый в мире Вернер болен! Не прекращая шипеть, я начал подпрыгивать вверх, изо всех сил пытаясь привлечь внимание Киры.
– Можешь говорить что хочешь, – сказала Анна, – но это никакой не цирковой кот! Это наш Уинстон, и он хочет навестить своего хозяина!
Кира смущенно уставилась в пол. Анна наклонилась, взяла меня на руки и стала внимательно разглядывать, удерживая прямо перед своим лицом.
– Уинстон, это ведь ты? И зачем только дети притащили тебя с собой?
– Потому что нечего ему было делать в приюте для животных! – подала голос Кира.
Бабушка возмущенно засопела:
– Пррриют! Чушь! Не пррриют, а кошачья гостиница! А что теперь с ним делать? Оставлять его тут нельзя. И коту здесь плохо.
– Ему очень даже хорошо! – возразила Кира. – Ведь мы его семья. Мне не хотелось оставлять его у чужих людей. И не важно, называется это приют или гостиница!
Анна на секунду задумалась:
– Хорошо. Пронесем кота в больницу контрабандой. Вернер наверняка будет рад его видеть. Но пес с нами не поедет!
Мяу! Наконец-то моя семья решила поступить правильно! Паташон же, похоже, совершенно запутался.
– Мне что, тоже придется ехать в человеческую больницу? – переспросил этот тугодум.
– Нет, разумеется, нет. Туда мы поедем после того, как отведем тебя к Балотелли. А ты расскажешь всем остальным, что произошло, – объяснил я ему.
Непонятливый пес склонил голову набок:
– А что произошло?
Мяу, это уже ни в какие ворота не лезет! Разумеется, умом собаки уступают котам, это совершенно ясно. Но я думал, коэффициент интеллекта даже у них должен быть повыше, чем у засохшего комнатного растения, ведь так?
– Паташон, ну тут же все просто: на Вернера напала банда воров. Преступников, которых мы и разыскиваем!
– Ого, серьезно? А кому, ты говоришь, мне нужно об этом рассказать?
Так, все понятно. С Бартоломео и О’Нелли мне придется переговорить самому, иначе ничего не выйдет. А заодно попрошу их высматривать человека с расцарапанным лицом! В общем, когда Кира повела Паташона в цирк, я пошел вместе ними.
Вернер лежал с повязкой на голове и выглядел так плачевно, что у меня засосало под ложечкой. Пытаясь рассмотреть его, я немного выглянул через край бабушкиной блестящей сумки, куда залез, чтобы незаметно пробраться в больницу. Эта дамская сумка размерами почти не уступала рюкзаку Тома, поэтому я легко в ней поместился. Мне ужасно хотелось немедленно выбраться наружу и запрыгнуть к Вернеру на колени, но приходилось сдерживаться, потому что в помещении мы были не одни: кроме моих спутниц Киры, Анны и бабушки рядом с кроватью Вернера стоял еще какой-то незнакомый человек, который что-то объяснял им четверым. На нем был длинный белый халат, и я решил, что это кто-то вроде завхоза. По крайней мере, завхоз в школе у Киры носит точно такой же халат. Интересно, что тут делает завхоз?
– Мы оставим вашего мужа на ночь и еще немного за ним понаблюдаем. Если все будет в порядке, завтра утром он сможет выписаться.
Мяу, ничего не понял. Он хочет, чтобы бедный Вернер в таком состоянии выполнял какие-то хозяйственные работы? Ночью? И отпустят его, только когда он все приведет в порядок? Не может быть! Надо было отвезти Вернера в нормальную ветеринарную клинику, там бы ему наверняка помогли!
– Спасибо, доктор! – пробормотал Вернер. – Главное, чтобы скорее прошли эти ужасные головные боли.
Доктор? Ой. Очевидно, человек в халате – врач, а не завхоз. Удивительно. Мой личный врач, госпожа Вильмес, всегда одета в светлые брюки и светлый пуловер. А человеческие врачи одеваются как завхозы – надо же, как странно!
– Не беспокойтесь, профессор Хагедорн. Это из-за того, что у вас вскочила огромная шишка – она и давит. Вдобавок, вероятно, есть еще легкое сотрясение мозга. День-два – и пойдете на поправку.
Дружелюбно кивнув пациенту, врач направился к выходу. Когда он покинул палату, я не смог больше сдерживаться, выскочил из сумки и тут же запрыгнул к Вернеру на одеяло.
Вернер ужасно удивился, потом рассмеялся. Смех, конечно, вышел довольно вялый, но все же.
– Уинстон, а ты как сюда попал?
Анна вздохнула:
– Ребята, вместо того чтобы отнести его в кошачий пансион, тайно протащили его с собой в гостиницу.
Бабушка покачала головой:
– Возмутительно! Немецкие дети так плохо воспитаны!
Вернер улыбнулся:
– Да ладно вам. Знаете что? Я страшно рад видеть Уинстона. Поваляться немного в обнимку с моим пушистым приятелем наверняка пойдет на пользу моему пошатнувшемуся здоровью.
А уж мне-то как это пойдет на пользу! Счастливый, я стал перекатываться по одеялу Вернера туда-сюда, с удовольствием подставляя ему для почесывания то один бок, то другой.
