Кто-то спускал недогруженные шлюпки до уровня нижних палуб, где они могли бы принять еще людей, но некому было вывести тех к трапам и палубам. Пассажиры, сгрудившиеся вокруг шлюпок, — что сливки общества из первого класса, что бедные эмигранты, безоговорочно выполняли приказы офицеров. Но сами офицеры не знали, что делать. Кто-то приказывал матросам в шлюпках держаться поблизости от судна, чтобы затем подбирать людей из воды. Кто-то наоборот приказывал отгрести подальше, чтобы не попасть в водоворот. Одни офицеры, когда видели, что женщин и детей поблизости больше нет, разрешали занимать места в шлюпках мужчинам. Другие категорически запрещали мужчинам садиться в шлюпки, даже если те не были до конца заполнены. Кто-то держался уверенно и спокойно и даже мог себе позволить пошутить, успокаивая пассажиров и предотвращая панику. Другие истерично орали, хватаясь за револьверы...
И не было никого, кто свел бы их усилия воедино.
***
— Вы должны сесть в спасательную шлюпку, сударыня! — на лице Уайльда было написано отчаяние.
Упорная старая американская карга тормозила посадку, уже минуты две он пытался ее уговорить.
Смотревшая на это мисс Грэй и сама не знала, ругать ли ей упертую старуху или восхищаться столь твердым характером?
— Глупости, ни в какую шлюпку я не сяду! — с видом вдовствующей королевы ответила меж тем миссис Штраус. — Во всяком случае, без мужа.
— Сожалею, сударыня, но таков приказ. В первую очередь женщины и дети. Ваш муж сядет в следующую шлюпку.
— Hет, и еще раз нет!
— Хорошо, — бросил он устало. — Думаю можно сделать исключение для одного пожилого джентльмена... Господин Штраус...
— Оставьте, офицер! — сухо бросил миллионер. — Я, может, и стар, но я не впал в маразм и не забыл, в чем состоят обязанности джентльмена, — его бородка даже вздрогнула от возмущения. — Раз шлюпки только для женщин и детей, я остаюсь ждать своей очереди.
— Мистер Штраус, но оставаться здесь... опасно! — воскликнул Уайльд.
— Молодой человек, — со слегка высокомерной улыбкой бросил старец. — Когда я был примерно вдвое моложе вас, я ходил на прорывателях блокады под пушками северян. Если бы вы видели то, что видел я в дни Гражданской войны между штатами, вы бы знали, что такое "опасно"...
— Садись, дорогая, — обратился он к жене.
Tа уже занесла ногу над бортом, как вдруг решительно развернулась.
— Мы столько лет прожили вместе, Исидор, и я обещала в день свадьбы, что буду всегда там, где и ты... Иди, девочка, — подтолкнула она горничную. — Hе задерживай шлюпку.
А затем сняла палантин и накинула его на вздрагивавшие плечи девушки.
А вот Бен Гугенхайм ведет свою пассию и ее горничную.
— До свидания, Леонтина, — бросил он. — Есть большие сомнения, что мы встретимся, но надежду не надо терять... В конце концов, никто и никогда не говорил, что Бенджамен Гугенхайм трус!
Позади нее послышалась перебранка и чей— то умоляющий голос.
Элизабет обернулась на шум.
Молодой пассажир в клетчатом пиджаке напирал на Моуди.
— Ради всего святого, господин офицер! Пусть ваши люди спустятся вниз и выведут и успокоят пассажиров третьего класса! Там женщины и дети! И вода уже кое-где по колено!
— Успокойтесь, мистер! — нервно бросил шестой помощник. — Мы помним о пассажирах... Hе мешайте.
Журналистка стояла, ощущая холодок в подвздошье.
В детстве она с родителями пережила гибель речного парохода "Геттисберг" на Миссисиппи — на нем взорвался паровой котел. Тогда они плыли на нижней палубе, и спаслись лишь потому, что два матроса, рискуя собой, прорубили переборку...
И сейчас она вдруг поняла, что ей следует делать. Она спустится в третий класс и покажет людям путь к спасению!
***
Лайтоллер увидел Смита, чопорно идущего по палубе. Казалось, тот ничего не замечает вокруг.
— Мистер Чарльз, — обратился он ко второму помощнику, — я думаю, нам следует посадить в лодки сначала женщин и детей...
— Я полагаю, сэр...
— Hе нужно лишних слов, первыми садятся женщины и дети. Поднимите шлюпку на прогулочную палубу, — распорядился Смит, — да, на палубу "А".
— Мистер Смит, — молвил Лайтоллер, — но там прогулочная галерея, окна заделаны закаленным стеклом...
— Боже! — Смит обхватил голову руками. — Как я мог забыть! Я перепутал с "Олимпиком". А я уже отправил пассажиров туда. Пошлите кого-нибудь вернуть этих людей обратно... А вы спускайте шлюпки.
— Хорошо! — обреченно бросил Лайтоллер. — Начинаем посадку. Только женщины и дети!
В этот миг пассажирка, растрепанная и косматая, напоминающая молодящуюся мегеру, вдруг выпрыгнула из шлюпки и истошно заорала:
— Если вы отказываетесь взять моего дога, я предпочитаю умереть вместе с ним!
***
