Юрий оглядел окружающую толпу. Женщины в спасательных жилетах поверх бархатных платьев, другие — в купальных халатах и кимоно, сверху которых дорогие меховые накидки. Несколько женщин держали шкатулки с драгоценностями, одна — маленького песика в бархатной попонке. Двое или трое уткнулись в молитвенники, у франта в спортивном пиджаке под мышкой был фривольный французский роман с красоткой в неглиже на обложке. Одна из женщин первого класса была, неслыханно! — в чулках и шлепанцах.
— Ужасно! — услышал он за спиной. — Бедная девушка! — сбивчиво твердил американец, по виду кто-то из миссионеров, какими изобиловал второй класс.
— Что-что случилось?! — озабоченно осведомился пожилой господин с тростью.
— Несчастная каких-то пять минут назад выпрыгнула за борт!
— Что?
— Я сам видел! В черном бальном платье, что-то кричала о том, что мы все обречены, что зеркало говорило правду, и кинулась прямо с палубы вниз. Только и плеснуло! Камнем в воду! Должно быть, испугалась до безумия... Боже, помоги нам всем!
Юрий вдруг понял, кто это мог быть... Тьма, которой поклонялась Стелла Марис, довела ее до гибели в морских волнах в полном соответствии с именем.
Скверно, на суде ее показания были бы весьма кстати... И тут же опомнился: какой суд? О чём он думает?!
Одна за другой заскрежетали лебедки, заскрипели поворотные круги, завизжали тали, и шлюпки медленно вываливались за борт. Затем матросы стали вытравливать лини так, чтобы каждая шлюпка остановилась на уровне палубы. Между ними и обрезом борта оставалось примерно фута с полтора расстояния — на высоте пятого этажа. Ни трапов, ни иных средств переправы. Хочешь — прыгай, хочешь — оставайся.
— Какой идиот спроектировал эти калоши? — донеслось до Юрия.
Вот с грехом пополам загрузили и спустили шлюпку, но, не доходя до поверхности моря футов двадцать, та зависла. Затем медленно пошла вниз. Вдруг сидевшие в ней женщины громко загалдели:
— Стойте! Стойте!
— Hу, что там у вас?! — перегнулся через леер Лайтоллер.
— У нас в лодке всего один моряк! Мы не можем плыть без опытных людей.
Пробормотав нечто, изобилующее традиционными английскими "аss" и "bloodi", второй помощник обвел взглядом толпу.
— Есть среди вас моряки? — обратился Лайтоллер к людям. — Hужно помочь... дамам.
— Если хотите, я могу, — из толпы выступил человек в цилиндре и белейшей манишке.
— Вы что, моряк? — в вопросе звучала явная издевка.
— Я вице-командор Королевского канадского яхт-клуба, — последовал горделивый ответ.
— Ну... если так, — саркастически усмехнулся Лайтоллер, — думаю, вам не составит труда спуститься во-от по этим канатам!
И джентльмен, надо сказать, дольно ловко начал спускаться вниз... Ветер сдул с головы щегольской цилиндр.
Юрий обвел взглядом окружающее и вдруг увидел нечто, наполнившее его сердце надеждой. Около груды мешков, наверное, с судовыми документами стояли главный казначей Мак-Элрой, рядом с ним — Жадовский. Tам были еще знакомые лица: корабельный врач и его помощник.
Ростовцев направился к ним.
— Михаил Михайлович! Мне нужна ваша помощь! Отойдемте...
— Михаил Михайлович! — повторил он, когда Жадовский под удивленным взглядом Элроя отошел к надстройке.
— Юрий Викторович, очень хорошо, что вы нашли меня... — вполголоса быстро начал Жадовский.
— Подождите, сначала я скажу...
И высказал главное, что весь этот час не давало ему покоя.
— Понимаете, так вышло, что со мой плывет молодая дама... И ее надо спасти!
Жадовский несколько секунд непонимающе смотрел на него. Затем странно усмехнулся.
— Хорошо, ведите вашу даму сюда. Hет, подождите...
Он отсутствовал три или четыре минуты, показавшиеся Юрию очень долгими.
И появился с каким-то свертком в руках.
— Заберите с собой, — сухо бросил он.
И добавил нечто, от чего у Ростовцева буквально пропал дар речи.
— Это проект барона Hольде. Когда вы его рассмотрите на досуге, надеюсь, у вас будет такая возможность, вы сильно удивитесь. Я забрал его, когда первый раз мы с господином Лайтоллером осматривали каюту Нольде. Решил, что он не должен попасть в чужие руки, думал даже вернуться с ним в Россию. Теперь он в вашем распоряжении.
— А вы... — начал стряпчий и запнулся, поняв, что все это значит.
— Мне, милостивый государь, уже седьмой десяток, и пожил я достаточно... Ну берите же!
Юрий взял звернутый в суровое полотенце бювар и сунул за пазуху.
— Если у вaс будет возможность, — добавил казначей, — сообщите моей семье о том, что я умер помня о них... А сейчас забирайте свою... спутницу и идите на правый борт, там шлюпок еще достаточно... Hе мешкайте!
***
— Сэр, я насчет шюпки номер четыре, её невозможно спустить.
Лайтоллер зло смотрел на боцмана.
— Что с ней? Заело шлюпбалку?
"Еще три-четыре десятка трупов..." — промелькнуло у него в мозгу.
— Hет,сэр, понимаете... Там как раз под шлюпкой торчит шток запасного механического лота нашего "Титаника". И он-то не пускает шлюпку вниз.
— Как-нибудь срубить или спилить его можно? — как можно спокойнее спросил старпом.
— Так точно! Он слава Богу деревянный. Я уже отправил матроса Паркера и баталера Джека Фоули, но они никак не могут разыскать топор.
