сильным и безупречным. Поэтому он покончил с тем бесполезным куском глины,
которым стало его тело. Он знал, что на престол должен взойти я, я должен быть таким же
сильным, каким был он. Он знал, что кровь нашей династии течёт по моим венам.
Валко поднёс кинжал к моей шее, и моё сердце стало биться сильнее. Я едва дышала, ведь
нож был так близко к горлу, что любая набухшая вена могла оборвать мою жизнь.
- Да, ваш отец доверил будущее Рузанина вам, - шептала я, подтверждая его слова. Во мне
всё ещё был страх. Моя жизнь зависела от того, подчинюсь ли я чувствам Валко. Я
должна была использовать всю энергию, которая у меня есть. Мне нужно было отыскать в
себе силы для идеального сопереживания. Мне нужно было пропустить сквозь себя то,
что он всю жизнь рос под давлением. Потому что постоянно он жил в тени своего отца.
- Теперь ты понимаешь, почему я должен тебя ранить, - серые глаза императора блестели, и мне было сложно определить, что в них, кроме раскаянья. – Ты – будто колючка на
коже. Соня, ты хуже, чем Чёрный мор. Ты делаешь меня слабым, а я терпеть не могу
слабость.
Сквозь его суровых слов, последних слов в моей жизни, я чувствовала, что его любовь всё
ещё теплится в моей груди. Несмотря на то, что он заботился обо мне, у него не было
выбора, кроме как убить меня. Я была слишком активной и теперь люди умирали.
Умирали так же, как и тогда, когда я освободила сои самые тёмные эмоции.
- Я понимаю вас, - сказала я. Потому что теперь на самом деле понимала. Моя аура будто
отражалась в зеркале.
Я видела его ауру в своей. Я видела свою ауру в его ауре.
Моя смерть была единственным способом добиться мира. Если бы я осталась в живых, я
бы разрушила ещё больше. Империи будет лучше без меня. Этот мир был в руинах. И
этому миру нужен идеальный лидер. Лидер, у которого нет слабостей. Ничто не должно
мешать его царствованию.
- Это позор. Ты не смогла сделать меня сильным, - Валко вздохнул и покачал головой.
Остриё кинжала прочертило тонкую линию около ключицы. Он наклонился ближе. Его
губы были прямо у меня над ухом. – Я буду скучать по тебе.
Кинжал коснулся кожи чуть выше сердца.
Три ружья выстрелили одно за другим. Внутри меня вновь чувствовался порыв боли.
Император уже покончил со мной?
- Закрой глаза, Соня. Не могу вытерпеть твоего взгляда.
Лезвие углубилось. Небольшая струйка тепла скользнула по груди. Почему я до сих пор
дышу?
Я чувствовала запах пороха. Где-то далеко раздавались крики и плач. Откуда они? Я уже
не могла понять, что происходит.
- Прощай, любовь моя, - Валко сжал мою руку там, где сияла царапина и, от
переполнявшей меня боли, я глубоко вдохнула.
Когда я оказалась на грани жизни и смерти, я почувствовала что-то глубокое, что я уже
почти похоронила в себе. Это нечто пульсировало во мне и заставило открыть глаза. Мои
силы крепли. Это чувство заставляло меня почувствовать себя более мужественно.
Наконец, мой разум прояснился, и я поняла, что это. Это нечто, напоминавшее светлую
ауру Антона, которая помогает мне преодолевать ту тьму, которую мне дарил Валко.
- Бровь нож, - я подняла взгляд на императора. Мне больше не казалось, что моя аура
находит в нём отражение. Я больше не испытывала к нему сочувствия.
- Слишком поздно, Соня, - лицо Валко исказилось некоторым подобием жалости.
- Нет. Не поздно, - люди всё ещё были живыми. И я открылась их аурам, каждому
бьющемуся сердцу. Я чувствовала каждый их вдох и каждый выдох. Каждая энергия для
меня была уникальной. Я не ошиблась: эмпатия была ключом, но свои силы я тратила не
на того человека. Мне нужно было дать свободу. Всем. Вне зависимости от класса,
богатства или чина. Я стала бы одной из толпы рузанинских крестьян, и император
поплатился бы за содеянное.
- Ты не убьёшь меня, потому что я и есть твоя империя, - я указала на балкон. – Крики
твоего народа – мои крики, их гнев – мой гнев. Их страдания для меня призыв к мести, -
как только я произнесла эти слова, я почувствовала, будто во мне открылись врата. Как
это было легко: позволить им войти, впустить их энергию в меня. То тихое место во мне, которое я так долго оберегала, смогло открыться само собой.
- Их ауры наполняют меня. Они тянутся ко мне, - я ахнула, чувствуя, как дрожу. – Я
ощущаю, что соединилась с землёй и проникаю под неё, где лежат кости мёртвых. Их
ауры тоже с нами, - я разжала пальцы, чувствуя, как в меня проникает и эта энергия, однако, она холодна. – Они кричат, они против тебя. Против веков угнетения.
Валко охватил ужас, но он не отпускал нож.
- Это день твоего суда. Миллионы голосов говорят моими устами. Они не будут
спокойны. Тебе не хватит пороха, стражей и выносливости, чтобы им противостоять. Они
придут снова. Они переступят через хладные тела своих жен и мужей, детей и друзей, братьев и сестёр, матерей и отцов. И они будут преследовать тебя, пока ты не падёшь.
- Хватит! – Валко опустил нож. Он упал на плитку, а сам император закрыл уши руками. –
Не говори ни слова!
- Тебе не суждено познать свой час, - свет от факелов крестьян отбросил на моё платье