Сжигающее стекло (ЛП) полностью

сильным и безупречным. Поэтому он покончил с тем бесполезным куском глины,

которым стало его тело. Он знал, что на престол должен взойти я, я должен быть таким же

сильным, каким был он. Он знал, что кровь нашей династии течёт по моим венам.

Валко поднёс кинжал к моей шее, и моё сердце стало биться сильнее. Я едва дышала, ведь

нож был так близко к горлу, что любая набухшая вена могла оборвать мою жизнь.

- Да, ваш отец доверил будущее Рузанина вам, - шептала я, подтверждая его слова. Во мне

всё ещё был страх. Моя жизнь зависела от того, подчинюсь ли я чувствам Валко. Я

должна была использовать всю энергию, которая у меня есть. Мне нужно было отыскать в

себе силы для идеального сопереживания. Мне нужно было пропустить сквозь себя то,

что он всю жизнь рос под давлением. Потому что постоянно он жил в тени своего отца.

- Теперь ты понимаешь, почему я должен тебя ранить, - серые глаза императора блестели, и мне было сложно определить, что в них, кроме раскаянья. – Ты – будто колючка на

коже. Соня, ты хуже, чем Чёрный мор. Ты делаешь меня слабым, а я терпеть не могу

слабость.

Сквозь его суровых слов, последних слов в моей жизни, я чувствовала, что его любовь всё

ещё теплится в моей груди. Несмотря на то, что он заботился обо мне, у него не было

выбора, кроме как убить меня. Я была слишком активной и теперь люди умирали.

Умирали так же, как и тогда, когда я освободила сои самые тёмные эмоции.

- Я понимаю вас, - сказала я. Потому что теперь на самом деле понимала. Моя аура будто

отражалась в зеркале.

Я видела его ауру в своей. Я видела свою ауру в его ауре.

Моя смерть была единственным способом добиться мира. Если бы я осталась в живых, я

бы разрушила ещё больше. Империи будет лучше без меня. Этот мир был в руинах. И

этому миру нужен идеальный лидер. Лидер, у которого нет слабостей. Ничто не должно

мешать его царствованию.

- Это позор. Ты не смогла сделать меня сильным, - Валко вздохнул и покачал головой.

Остриё кинжала прочертило тонкую линию около ключицы. Он наклонился ближе. Его

губы были прямо у меня над ухом. – Я буду скучать по тебе.

Я понимаю.

Кинжал коснулся кожи чуть выше сердца.

Я понимаю.

Три ружья выстрелили одно за другим. Внутри меня вновь чувствовался порыв боли.

Император уже покончил со мной?

- Закрой глаза, Соня. Не могу вытерпеть твоего взгляда.

Я понимаю.

Лезвие углубилось. Небольшая струйка тепла скользнула по груди. Почему я до сих пор

дышу?

Я чувствовала запах пороха. Где-то далеко раздавались крики и плач. Откуда они? Я уже

не могла понять, что происходит.

- Прощай, любовь моя, - Валко сжал мою руку там, где сияла царапина и, от

переполнявшей меня боли, я глубоко вдохнула.

Когда я оказалась на грани жизни и смерти, я почувствовала что-то глубокое, что я уже

почти похоронила в себе. Это нечто пульсировало во мне и заставило открыть глаза. Мои

силы крепли. Это чувство заставляло меня почувствовать себя более мужественно.

Наконец, мой разум прояснился, и я поняла, что это. Это нечто, напоминавшее светлую

ауру Антона, которая помогает мне преодолевать ту тьму, которую мне дарил Валко.

- Бровь нож, - я подняла взгляд на императора. Мне больше не казалось, что моя аура

находит в нём отражение. Я больше не испытывала к нему сочувствия.

- Слишком поздно, Соня, - лицо Валко исказилось некоторым подобием жалости.

- Нет. Не поздно, - люди всё ещё были живыми. И я открылась их аурам, каждому

бьющемуся сердцу. Я чувствовала каждый их вдох и каждый выдох. Каждая энергия для

меня была уникальной. Я не ошиблась: эмпатия была ключом, но свои силы я тратила не

на того человека. Мне нужно было дать свободу. Всем. Вне зависимости от класса,

богатства или чина. Я стала бы одной из толпы рузанинских крестьян, и император

поплатился бы за содеянное.

- Ты не убьёшь меня, потому что я и есть твоя империя, - я указала на балкон. – Крики

твоего народа – мои крики, их гнев – мой гнев. Их страдания для меня призыв к мести, -

как только я произнесла эти слова, я почувствовала, будто во мне открылись врата. Как

это было легко: позволить им войти, впустить их энергию в меня. То тихое место во мне, которое я так долго оберегала, смогло открыться само собой.

- Их ауры наполняют меня. Они тянутся ко мне, - я ахнула, чувствуя, как дрожу. – Я

ощущаю, что соединилась с землёй и проникаю под неё, где лежат кости мёртвых. Их

ауры тоже с нами, - я разжала пальцы, чувствуя, как в меня проникает и эта энергия, однако, она холодна. – Они кричат, они против тебя. Против веков угнетения.

Валко охватил ужас, но он не отпускал нож.

- Это день твоего суда. Миллионы голосов говорят моими устами. Они не будут

спокойны. Тебе не хватит пороха, стражей и выносливости, чтобы им противостоять. Они

придут снова. Они переступят через хладные тела своих жен и мужей, детей и друзей, братьев и сестёр, матерей и отцов. И они будут преследовать тебя, пока ты не падёшь.

- Хватит! – Валко опустил нож. Он упал на плитку, а сам император закрыл уши руками. –

Не говори ни слова!

- Тебе не суждено познать свой час, - свет от факелов крестьян отбросил на моё платье