брата за воротник. Его гнев смешался с удивлением. Конечно, он не привык к тому, чтобы
кто-то прикасался к нему так свободно. – Я могу это доказать.
- Невозможно, - фыркнул он.
- Когда мы ехали из Ормины в Торчев, Антон привёз с собой одеяло, принадлежавшее
вдовствующей императрице. Шерстяное, с зелёными краями и вышитыми цветами. Вы
видели такое?
- Оно было с ней в тот день, когда её отравили, - Валко кивнул. Его взгляд пал на Антона, будто это было доказательством его вины.
- На вышивке была кровь, - сказала я. – Через неё я почувствовала то, как она умирала.
- О чём это ты? – брови Валко сошлись на переносице.
- У меня есть дар… или проклятье… Так или иначе, я могу чувствовать то, что существо
ощущало перед смертью, если коснусь к их плоти, волосам или крови.
- Мясо, которое я предложил тебе тогда, на банкете… - его глаза сузились.
- Да, - я почувствовала, что его аура становится более стабильной. Мне нужно было
удерживать его в таком состоянии. – А ещё мех на моей накидке и головном уборе.
Поэтому я никогда не ношу их.
- Их смерть отражается на тебе? – он спросил это даже с нотой сочувствия, что заставило
меня промолчать несколько секунду.
- Да, - тихо ответила я.
- И ты чувствовала боль моей матери?
- Да.
Его взгляд опустился на пол. Позади меня, Антон положил свою руку на моё предплечье, но я сопротивлялась, хоть его прикосновение и даровало успокоение моему сердцу. Мне
нужно концентрироваться. Я осторожно убрала его руку, не отводя взгляда от императора.
- Вы были рядом с Вашей матерью, когда она умерла? – спросила я.
- Да, - ответил Антон. – Как и я.
- Тогда то, что она чувствовала, относится только к вам, - я понимающе вздохнула. – В
ней не было печали, и никого из вас она не обвиняла. Она не была удивлена тому, что
кто-то стал предателем, она не хотела и мести, - мой голос дрожал от волнения. – Её
последние минуты были насыщены такой сильной любовью, которой я не испытывала
ещё никогда.
Снаружи свистел ветер, и под его напором дребезжало стекло в окнах. Витражи
формировали картину герба: расцветающие розы внутри красного солнца. Символ
династии Озеровых, их семьи. Дышать стало намного легче. И император, и Антон
опустили головы. Их гнев утих.
Советник Ильин-старший, с сединой в бороде, но на удивление молодыми глазами,
нарушил молчание.
- Прости меня, Имперская Прорицательница, но то, что императрица Катерина любила
своих детей, не отменяет того, что кто-то мог стать её убийцей. Она могла об этом и не
знать.
Я бросила на него взгляд, пронизанный ненавистью. Он сказал это специально, чтобы у
Валко снова возникли подозрения? Зачем ему это? Учитывая всё, что я услышала, этот
старик мог бы подлить яд в чашу. Или кто угодно из присутствующих. Только сейчас я
начала понимать, какие тайны скрывает двор, и какая роль в нём мне отводится.
Я пыталась ощутить ауру советника Ильина, пытаясь понять, что чувствую, как я
реагирую на то, что он говорит. В моей голове вспыхнула боль, она же чувствовалась и в
бедре. Всё, что чувствовал старик – это усталость и терпение, подходившее к концу.
Ничто даже не намекало, что он виновен.
- Принц невиновен, - решительно сказала я. Я надеялась, что так смогу его припугнуть, в
какие бы игры он не играл. Но, в мастерстве скрывать свою ауру, он мог бы превзойти
всех в этом замке.
- Почём нам знать? – спросил советник так. Будто я была ребёнком.
Я лишь подошла ближе к Антону.
- С этим человеком я провела два дня. Два дня с того момента, как умерла его мать. У
меня была не одна возможность заглянуть в его ауру также, как и сейчас есть
возможность заглянуть в вашу. Принц Антон не убивал императрицу, он не хочет
причинять императору вреда. Ничто из того, что он делает, не направлено на то, чтобы
забрать у брата корону.
Слова будто сыпались из моих уст бесконечным потоком, вне зависимости от того, знала я
правду или нет. Я не была уверена в том, что правильно ли я делаю, защищая Антона. Но
почему-то я чувствовала, что он должен жить. Никто не сможет лишить его жизни.
- Вы можете думать, что я молода, - сказала я. – Но я – Имперская Прорицательница и
вам нужно понять, что моим словам нужно доверять.
Кажется, шестым чувством я уловила пораженный и гордый взгляд Антона. Губы
советника Ильина сомкнулись, и ему больше не хотелось меня дразнить. Император,
принц и я расселись на свои места, в то время как остальные делали вид, что работают и
ничего ужасного не произошло. Обсуждение продолжалось. Они рассматривали вопрос об
иммигрантах из Абдары и налога на импортируемый товар. Напряжение между двумя
братьями всё ещё чувствовалось, но, во всяком случае, было не таким сильным.
Остаток заседания я провела под строгим взглядом императора. Я задавалась вопросом, какой он видит меня сейчас? Как новую угрозу трону? Или же, как новую союзницу
Антона? От его взгляда, в котором смешалась боль от ожога и охлаждения льдом, моё
сердце билось быстрее, будто вылетая из груди. Но я больше не была девочкой, о которой
забыли, которую отодвинули в угол.
Император заинтересовался мной, к лучшему или к худшему. И только время покажет, сделала ли я ошибку, выйдя из укрытия.
