не могла. Еды не будет? В моём теле не останется ни капли воды? Неудивительно, что
женщины падали в обмороки.
Моя горничная смеялась так сильно, что руками стала держаться за бока. Я же слишком
поздно поняла, что шутила о тех, чьи мёртвые тела оставила в монастыре, в Ормине.
Опустив взгляд, я посмотрела на статую Фейи на подоконнике.
- Там будут все дворцовые дамы. Они хотят хорошо выглядеть, - сказала Пиа. – Как
думаешь, сколько ночных горшков во дворце? Сколько горничных будут затягивать
дамам корсеты?
- Я не надену корсет, - я откинулась на спинку стула.
- Нет. Но ты
продлиться до полночи, - она пыталась уверить меня в своих словах, а затем протянула
мне мой чай. – Поверь мне. Потом ещё и спасибо скажешь.
Сделав пару глотков, я поморщилась. Пиа же довольно улыбалась. Она откинулась к
спинке, приобняв вышитую подушку.
- Юрий сегодня будет охранять зал, - мечтательно протянула она. Пиа играла с подушкой, теряясь в фантазиях. – Он будет в своей форме. Как же он будет смотреться в
отглаженной форме. Всё бы отдала, только бы надеть шёлковое платье и закружиться с
ним в танце.
- Ты хотя бы его увидишь, - забыв о голодном желудке, я коснулась её руки. Даже если бы
не было настолько грандиозного праздника, император всё равно обеспечил бы дворян
угощением. А угощение без горничных не подать.
- Это хоть что-то, правда же? – я знала, что за эти несколько дней, из-за суматохи, они с
Юрием общались мимолётно. Они оба были так заняты, что, даже если удавалось
пересечься, уже считали это за удачу.
- Надеюсь, - она вертела в руках оторвавшуюся нитку.
Моё сердце прониклось меланхолией в её ауре. С того момента, как мы начали проводить
уроки чтения вместе, к Пиа вновь вернулась её жизнерадостность. И она радовалась
больше, когда ей удавалось правильно передать гласные или согласные буквы в алфавите.
Более гордой я ещё не была никогда. Тося тоже был бы горд за меня. За то, что моя
ученица так хорошо справляется с чтением. А ведь именно он когда-то стал единственным
из Ромска, кто захотел научить меня читать. И теперь я учу Пиа. Она даже справилась с
целой страницей сказки о неуклюжей горничной. Без моей помощи.
- Представь, как удивится Юрий, - сказала я. – Когда ты сможешь прочитать ему сонет о
любви. Или, того лучше, написать собственный.
На её лице появилась весёлая, дразнящая ухмылка. Я вздохнула. Было бы хорошо, если бы
мы с ней могли поменяться местами. Тогда мы обе были бы счастливы. Она могла бы
быть в центре внимания, а я смогла бы прятаться за её юбкой.
Пытаясь поднять ей настроение, я попыталась её воодушевить.
- Там будут сотни гостей, будет сумасшедший переполох. Сомневаюсь, что кто-то
заметит, что одна служанка и один страж ускользнут на пару минут. Там должен быть
какой-нибудь пустынный коридор. И вы сможете станцевать хотя бы один танец.
Эти слова подействовали. Пиа повернулась, её глаза засверкали, а на губах появилась
яркая улыбка.
- Соня, ты просто чудо! – она чмокнула меня в щёку. На коже проявились небольшие
ямочки. – Ты заслуживаешь ещё один лишний час наших тренировок. Может, ты даже
выиграешь.
Она намекала на наш любимый способ стремиться улучшить наши способности. Теперь
она могла не просто рассматривать иллюстрации, а читать отрывки текста про себя. Я же
постоянно пыталась угадать, что происходит, различая только её эмоции и изменения в
ауре. – Давай будем верить, что когда мы засядем за книги в следующий раз, Владимир
Грозный не утопится в собственной рвоте.
- Эй, это ты виновата! – я подняла руки. – Наесться пирожных перед тем, как начать урок, было плохой идеей.
- В этом и
плечами, затем поднялась. – Пойду работать. Ленка не должна поймать меня такой
радостной, - Пиа закатила глаза. – И, если уж мы вспомнили о таких делах… Допей чай до
конца.
Я застонала так, что она захихикала. Пиа же скользнула к двери:
- Я найду тебя в зале, на танцах, вечером. И ты меня узнаешь. Я буду лучиком
заявила она, смеясь над собой. Она послала мне воздушный поцелуй и провальсировала
прямо до двери.
Я вяло улыбнулась, поддаваясь влюблённости и счастью в её ауре. Было так хорошо, что
даже второй глоток чая не мог испортить моего настроения. Зато это удалось Ленке. Она
пришла сразу же после того, как ушла Пиа.
Я уже приготовилась к долгим часам замечаний и насмешек, но, на удивление, этого не
произошло. Не было даже её обычного раздражения. Она казалась ослабевшей, и вообще
было интересно, как её голова всё ещё держится на шее-спичке. Ничего не сказав, она
подняла меня, а, когда послышался хлопок, вошли остальные горничные, с коробками,
перевязанными серебряными лентами.
- Что это? – настороженно спросила я.
- Новая одежда, - с гордостью в голосе сказала Ленка. Её ноздри раздулись. – От самого
Его Величества Господина Лорда Императора.
Я сгорбилась. Этой ночью Ленка должна была быть гордой за меня. На меня,
единственную, ответственную за всё, Имперскую Прорицательницу.
