Сжигающее стекло (ЛП) полностью

меня. Человек же закричал. Его штанина уже не горела – горела чуть ли не вся ткань и он

всё ещё боялся. Что же делать, что же делать? Я не могла понять, что делать – его страх и

мой, оба усыпляли способность рассуждать логически.

Точно! Ведро с холодной водой! Глупая! Как я могла забыть?

Я помчалась к воде, после чего быстро выплеснула на его ноги. Но он всё равно бежал на

кухню. Пламя неслось за ним, на его верхней одежде.

Моё сердце снова сжалось от страха. Я гналась за ним, неуклюже волоча за собой ведро.

- Стой! А ну вернись! – его страх был настолько сильным, что приумножал мной.

Он замедлился, но это не мешало мне, спотыкаясь, разливать за собой воду так, что, скорее всего, там остался только лёд. Мужчина выбежал в коридор и свернул направо

прямо к столовой. Да, там я загоню его в угол.

- Фейя, пожалуйста, - взмолилась я. – Если он не умрёт, я отдам тебе свою душу.

Я же не хотела его сжечь. Это был всего лишь несчастный случай. Правда?

Он пробежал арку столовой. Его одежда почти сгорела. Ничего не оставалось, кроме как

броситься за ним и преследовать до самого дальнего окна.

- Стой! Я могу помочь! – я вылила всё, что оставалось в ведре. Немного воды оказалось

прямо на его лице, а лёд – у ног. Он же кинулся назад. Пламя на его одежде не было

затронуто водой. Наоборот – огонь перекинулся на занавеску, от чего мой желудок с

ужасом завыл.

- Не двигайся! – закричала я, но он только сделал шаг ко второй, распространяя пламя.

Я отпрыгнула назад, в силах только наблюдать, как распространяется пламя. Оно сверкало

и горело, будто шторы были смазаны маслом, а огонь перехватил на себя ковёр. Мужчина

принялся кататься по полу, в надежде спасти свою жизнь.

Зарево распространялось, но мне нужно было помочь человеку. Не нашлось решения

лучше, кроме как выбить стекло деревянной скамьёй. Прозрачное, оно падало на снег. Я

вылезла на снегопад. Холод проникал под ночную рубашку. Я боялась, но человек

нуждался в помощи. Сначала спасти его, а потом думать о пожаре. Но что делать, я не

знаю.

Я прошла по снегу, обратно к разбитому окну. Прежде, чем я решилась вернуться, по

диагонали окна упал карниз, создавая пламенный барьер. Перепрыгнуть было возможно, но только не отсюда. А вот он мог.

- Прыгай! – крикнула я в надежде, что мой голос будет услышан тем человеком. –

Пожалуйста! Так ты спасёшься!

Звуков его движений я не слышала. Я подползла ближе, пытаясь игнорировать кашель,

чтобы посмотреть. – Прыгай…

Тёмная фигура прорвалась сквозь отверстие. Осколки стекла упали рядом со мной, будто

снежинки. Подняв руки, я хотела защитить лицо, но ничто не могло защитить меня от

того, что произошло дальше – охваченный пламенем, костлявый мужчина упал прямо на

меня. Я отлетела к деревянной лавке, а голова откинулась назад, принимая следующий

удар. Снег хрустел так, будто я стреляла в него.

Последнее, что я увидела – пламя, пожиравшее столовую.

ГЛАВА 3

Я открыла глаза, понимая, что светит солнце, а рядом со мной – мёртвый человек. Он

лежал лицом ко мне, а спиной – к стене, которую уже полностью поглотило пламя и

дымились только обугленные головешки. Увы, половина нашего монастыря была

разрушена.

Я ахнула от ужаса. Голова ужасно болела, а сердце трепетало в учащенном ритме, сбивая

с правильных мыслей. Встав на ноги, я стала паниковать ещё больше – я не понимала, где

именно нахожусь.

Какая половина уничтожена? Какая?

Я поняла, что рядом – библиотека, а библиотека – под лазаретом. Мои лёгкие заполнились

воздухом. Значит, часть, в которой Юлия, цела. То есть часть с сестрой Мирной, Кирой и

Дашей. Но колокольни нет. Колокольня – часть восточного крыла. Крыла, в котором

находились все Прорицательницы и раненый Безил, которых я заперла.

Я охнула, прикрывая рот рукой, чтобы заглушить всхлипы от наступающих слёз. Только

четверо выжили. Четверо. Остальные Прорицательницы погибли. Я знала это потому, что

не чувствовала их аур. Оставшийся лёгкий импульс, переходивший в дрожь, принадлежал

сёстрам и больным, за которыми они присматривали.

Из этого мира ушло так много людей. Даже этот незнакомец, который умер рядом со

мной. Столько смертей и разрушений. И всё из-за меня.

Горло разрывалось от моих всхлипываний. Плач стал только громче, когда я прижала

колени к груди и села. Я прятала лицо в складках юбки. Почему я не открыла дверь в

восточном крыле? Почему я не выпустила всех?

Боль внутри казалась невыносимой, она проникала глубоко внутрь, заставляя зарывать

руки в снег, бить кулаками по груди и кричать, словно потерянный ребёнок. Возможно ли, чтобы один человек чувствовал так много печали, ярости и сожаления? Ни одна аура

чистого человека не сможет заставить меня перестать страдать.

Я будто посмотрела на себя со стороны. Как я хищно улыбаюсь, запирая восточную дверь, как потягиваю похлёбку с незнакомцем, прекрасно зная, что мои сёстры-прорицательницы

молят об освобождении. А я всего лишь хотела помочь крестьянам. Я была полна

сострадания к ним, но человек, полный сострадания, никогда не сотворил бы столько

ужасных вещей.