приказал картографу сделать карту больше, без границы, отделявшей нас от соседней
страны.
На карте, были указаны посёлки, где климат был слишком суровым, где бесплодные
земли соседствовали с роскошными маковками зданий, укреплённых городских стен,
каналов рек Шенгли, зелёные земли которого кормили нас. Вокруг виднелись дворянские
усадьбы и размытые фигурки, в цифрах представлявших количество крепостных в
Шенгли. Цифры были нацарапаны у них над головами: от нескольких сотен до нескольких
тысяч. Ближе к Торчеву возвышались монастыри и университеты, центры изучения
всевозможных верований, искусств, математики, философии. Здесь точно можно было
найти что-то, на что можно обратить своё внимание.
- Советник Ильин, не ваш ли внук не так давно стал учиться на врача? – сказал Валко, адресуя ухмылку человеку, сидевшему за столом напротив. – Может ли он побороться с
отвращением дворян к медицине? Некоторые до сих пор считают, что стакан водки и
немного чеснока – и всё, любая хворь будет вылечена, - мужчина покачал головой. – Что
же делать, если в каждом городе есть лазарет, в котором, за умеренную цену, каждый
может получить бесценную помощь образованного врача? Не будет ли это чьим-то
козырем?
Губы советника лишь поджались. Он снова посмотрел на карту.
- А что до Вас, генерал Лазарь? – император резко метнул взгляд на человека, сидевшего в
двух стульях от графа Ростова. – Вы часто сетуете на то, как плохо подготовлен наш флот
и говорите, что нам бы лучше защитить себя от Эсценгарда Артаньян. Сколько раз вы
твердили мне, что мы должны обойти Баяковы горы, чтобы наладить отношения с
эсценгардцами.
- Мой император, то, сколько раз я говорил это, посчитать невозможно, - хмыкнул Лазарь.
- Мы никогда не могли позволить себе прекрасный флот. Мы не можем кинуть на него
слишком много средств. Мы должны поддерживать армию, которая заботится о
расширении наших границ, - Валко поднял в воздух палец. – Но, если мы одержим победу
над Шенгли, наши ресурсы увеличатся в два раза, с их богатством наша империя станет
процветать. И тогда мы укрепим наш флот. Мы увеличим его в несколько раз, он будет
намного сильнее. Разве вы этого не понимаете? – Валко улыбнулся. – Мы можем больше, чем просто защищаться от Эсценгарда. Мы сможем
Лазарь, примешь полномочия капитана!
Генерал почесал затылок, и я почувствовала, как его негодование ушло прочь. Это
произошло, как только он увидел отсутствие границы между Рузанином и Шенгли.
Зажимая в руке одну из серебряных медалей на обмундировании, он думал о том, что
можно стереть и границу с Эсценгардом.
Изучая карту, он не был единственным. Взгляды всех приглашённых членов совета
путешествовали по карте, наполняясь голодом.
В скором времени, никто не выступил против понижения призывного возраста или
увеличения процента военных Торчева для того, чтобы укрепить наши силы до вторжения
в Шенгли. Никто, кроме Антона. Слова, сказанные им в прошлую ночь, всё ещё звенели у
меня в голове. У каждой революции есть своя цена.
Мечта Валко о правлении была одним из видов революции, но эта революция проходила
за счёт войны. Земля впитает в себя кровь миллионов людей, независимо от того, в чьи
владения нагрянет война.
Руки Антона были сложены на столе. Казалось, он рассуждает спокойно. Однако
костяшки на его руках были белыми. Аура же напоминала человека, находящегося в
белой горячке.
- Полагаю, фактически, Рузанин станет настоящим чудом этого тысячелетия, победив
Шенгли, - сказал он Валко. Его голос казался холодным, показывая, насколько всё это ему
презренно. – Но какое дело до этого женщине, утратившей своего мужа, сына, которые
сражаются за расширение империи? Какое до этого дело тем, кто победит, но всё равно
останется бесправным? Знать бояться не будет – от военной службы они освобождены. Их
дома будут процветать, они будут строить поместья за поместьями, - он махнул рукой на
карту. – Они будут учиться в университетах, будут до отвала наедаться в большом зале. А
тем временем, те, кто падут ради нас, - его голос стал выше, он сорвал с себя маску
спокойствия. – Они будут продолжать это делать. А ещё они продолжат платить налоги, от которых знать тоже освобождена. Те, кто делают больше всех для прославления
империи, останутся в тени. Потому что средств для того, чтобы существовать, у них не
будет.
Император смотрел на карту, указывая дорогу, которую можно проложить от Торчева до
Генши, но затем он сделал паузу и взглянул точно на своего брата, который превратил
мои кости в лёд.
- Люди уже давно поделены, - сказал Валко. - Так было, есть и будет. Нам нужен
благородный, процветающий класс, чтобы он мог служить примером.
- Примером в чём? – пожал плечами Антон. – Ведь люди никогда не достигнут этого: у
них нет ни родословной, ни богатства.
Валко не ответил. Холод его ауры вторгся в мою, грозясь превратить дыханье в лёд.
- Николай, вы согласитесь со мной? – Антон посмотрел в сторону графа Ростова.
- Я могу стать исключением, - откашлялся и сказал Николай. Граф побледнел и заёрзал на
