– Очень хорошо, – ответил Берлинг, – в лагерях в Козельске и Старобельске находятся прекрасные кадры для этой армии.
На что Меркулов заметил:
– Нет, не эти. Мы совершили с ними огромную ошибку». 105
После нападения Германии на СССР ситуация изменилась в пользу этой затеи Меркулова. Сталин установил дипломатические отношения с союзным теперь польским правительством в изгнании. По указу об амнистии от 8 августа 1941 года захваченным в плен и интернированным польским гражданам была предоставлена амнистия и право свободного передвижения по территории Советского Союза.106 Началось формирование польской армии в СССР под командованием генерала Владислава Андерса. В рамках данной операции 3 декабря 1941 года Сталин и Молотов встретились с главой польского правительства генералом Сикорским и генералом Андерсом. При этом состоялся такой диалог (цитируется по польской официальной записи):
«СИКОРСКИЙ: Я заявляю вам, господин президент, что ваше распоряжение об амнистии не выполняется. Большое количество наших людей, причём наиболее ценных для армии, находится ещё в лагерях и тюрьмах.
СТАЛИН (записывает): Это невозможно, поскольку амнистия касалась всех, и все поляки освобождены. (Последние слова адресованы Молотову. Молотов поддакивает.)(…).
СИКОРСКИЙ: У меня с собой список, где значится около 4 000 офицеров, вывезенных насильно и находящихся в данный момент в тюрьмах и лагерях, и даже этот список неполон, потому что содержит лишь те фамилии, которые названы по памяти. Я поручил проверить, нет ли их в Польше, с которой у нас постоянная связь. Оказалось, что там нет ни одного из них; так же, как и в лагерях военнопленных в Германии. Эти люди находятся здесь. Ни один из них не вернулся.
СТАЛИН: Это невозможно. Они убежали.
АНДЕРС: Куда они могли убежать?
СТАЛИН: Ну, в Маньчжурию.»107
Между тем Андерс, ставший руководителем польской армии на территории СССР, предпринимал всё возможное, чтобы отыскать «пропавших» офицеров, и даже командировал с этой целью одного из своих подчинённых, Юзефа Чапского (сидевшего ранее в Старобельском лагере). Позже он вспоминал в своих мемуарах:
«Меня всё более грызла тревога. Со стороны советских властей – молчание или уклончивые формальные ответы. А тем временем появились страшные слухи о судьбе пропавших. Что их вывезли на северные острова за Полярным кругом, что их утопили в Белом море и т. п. Фактом было то, что ни об одном из 15 000 пропавших пленных не было с весны 1940 года никаких известий и никого из них, буквально – ни одного, не удалось отыскать. Только весной 1943 года открылась миру страшная тайна, мир услышал слово, от которого до сих пор веет ужасом: Катынь».
Ее организатором и главным исполнителем, как видно из описанного выше, был Всеволод Николаевич Меркулов. (Сразу надо оговориться, что очернение облика советских граждан, в котором авторов и вашего покорного слугу могут обвинить после публикации книги, здесь напрочь отсутствует. Так, в 2010 году президент России Д. А. Медведев отметил: «Катынская трагедия – это следствие преступления И. Сталина и ряда его приспешников. Позиция российского государства по этому вопросу давно сформулирована и остаётся неизменной». 26 ноября 2010 года Госдума России приняла заявление «О Катынской трагедии и её жертвах», в котором признаёт, что массовый расстрел польских граждан в Катыни был произведён согласно прямому указанию Сталина и других советских руководителей и является преступлением сталинского режима.108)
О судьбе Николая Зори
Здесь надо прерваться и рассказать вкратце о еще одной судьбе, сломанной Катынью, которой коснулись авторы сборника. 23 мая 1946 года в Нюрнберге, в гостинице обнаружено тело государственного обвинителя от СССР Николая Зори. По официальной версии, прокурор чистил табельное оружие (непонятно, зачем) и погиб в результате неосторожного с ним обращения. Сегодня историки в один голос говорят: это было убийство, предположительно, организованное и совершенное при непосредственном участии Романа Руденко – заместителя генерального прокурора СССР и главного государственного обвинителя от СССР на проходившем тогда процессе по делу главных военных преступников. Но почему Руденко, имевший опыт убийства людей и потому вполне обоснованно в этом подозреваемый (так, после назначения на должность Генерального прокурора СССР прибыл 1 августа 1953 года на шахту № 29 (Воркута), где происходила забастовка политических заключённых. Перед строем заключённых он застрелил организатора забастовки – поляка Игнатовича. После чего охрана из пулемётов расстреляла безоружных. Погибло несколько сот человек109), решил устранить коллегу?
Вообще надо сказать, что не только личность Руденко сияла одиозной звездой на небосклоне Нюрнбергского процесса. Фигура судьи от СССР Ионы Никитченко недаром выведена авторами.