Лере казалось, что в ее жизни все налажено — есть неплохая работа и долговременные отношения с серьезным спокойным мужчиной. Но все это полетело в тартарары, когда ей в аську вдруг постучался мальчик из далекой Перми. Алексей, нежный и чувственный, целиком завладел ее воображением, и Лера поняла, что жила, не зная настоящей страсти. Только вот суждено ли им встретиться?
Где ты?
Дни тянулись медленно, сменяя друг друга. Следом за днем приходила ночь, незаметно, как будто кто-то на улице выключал лампу дневного света. Он ел и пил, почти не ощущая вкуса еды, — он не жил больше, он просто существовал в отведенном промежутке времени, как маленький атом, блуждающий в бесконечном пустом космосе, сам не понимая, как и когда он оторвался от хвоста гигантской кометы.
Где ты сейчас?
Все потеряло смысл. Каждое утро было похоже на предшествующее, принося с собой уже ставшую привычной пустоту. Теперь он больше не держал в кармане мобильный телефон, каждые три секунды поглядывая на него в ожидании ее звонка. Он знал, что она никогда уже не позвонит.
—
Ее голос… Он вновь и вновь слышал его будто наяву, ласковый, чуть запыхавшийся от быстрой ходьбы. Ее незабываемые, смешливые интонации — каждое утро он жадно угадывал по ним ее настроение в первые секунды их разговора.
—
Телефонная связь сметала это невыносимое расстояние между ними, и он всеми порами кожи впитывал в себя звуки ее голоса — боясь отнять трубку от уха, чтобы не пропустить даже тихий шорох ее дыхания. Она снова была рядом, снова рядом с ним…
Промозглый ветер сдувал его с полупустой остановки автобуса — прохожие рядом прятались под зонтиками от холодного дождя. Ледяные капли затекали за воротник, но он не ощущал этого, безучастно глядя в серый дождливый туман, оставаясь один на один с разрывающими душу воспоминаниями…
Где ты сейчас, моя единственная, моя любимая? Зачем я оставил тебя?
Где твои руки, в которых я мечтал спрятать свое лицо? Твои теплые, любящие пальцы, ласково касающиеся моих волос? Твои глаза, такие глубокие и темные, что, кажется, я часами был бы готов смотреться в них? Твои нежные губы, которые я так давно и страстно мечтал поцеловать?
Куда мне идти, что теперь делать? Все эти месяцы я шел к тебе, несмотря на все препятствия, разделявшие нас, глухой и слепой ко всему окружающему миру, — я слышал твой голос, зовущий меня, я не смотрел по сторонам. Теперь мне стало некуда бежать — ты оставила меня. Ушла, не оглянувшись.
Ушла, потому что я сам прогнал тебя.
Слишком гордая, чтобы простить. Слишком независимая, чтобы вернуться.
— Лех, все нормально?
Он кивнул на автомате, даже не обратив внимания на того, кто спросил. Да, нормально. Если вообще так можно сказать о его разлетевшейся вдребезги жизни.
Скинув с себя мокрую куртку, он привычным движением включил компьютер и поймал себя на мысли, что невольно смотрит на один за другим включающиеся значки на панели инструментов — аська, привычно помигав ему зеленым цветком, как всегда загорелась последней. Ничего.
Никаких сообщений.
Она не напишет. Больше никогда ему не напишет.
Не нужно было открывать on-line список, чтобы убедиться, что ее там нет — ее рабочее утро начиналось на два часа позже его. Но даже когда она придет, сообщений все равно не будет.
Жемчужинка моя…
Думал ли я, что любовь к тебе настигнет меня так внезапно, так безраздельно? Скучающий, я легкомысленно постучался к тебе, в расчете на мимолетное развлечение, легкую победу, я относился к тебе с оттенком превосходства уверенного в себе гуляки. Мог ли я подумать, что через какие-то жалкие два месяца уже не смогу представить свою жизнь без тебя?
—
Простишь ли ты меня когда-нибудь?
Нет, не простишь.
Я любил тебя. Один Бог знает, как сильно я любил тебя. Один Бог знает, как я пытался понять тебя. Все мое знание о женской природе, все, чему я научился в жизни в отношениях с другими женщинами, не помогло мне разгадать тебя — я стал пленником твоего мира, я был отравлен и очарован им, отказываясь возвращаться из него в свою обычную, повседневную жизнь. Мог ли я подумать, что сам, своими руками, разрушу эту хрупкую, тонкую связь между нами?
Как пусто стало вокруг…
Где ты сейчас? Вспоминаешь ли ты хоть изредка обо мне? Чувствуешь ли, как мне плохо без тебя? Ты всегда была гордой, моя любимая… Моя Жемчужинка. Представить тебя унижающейся, просящей, плачущей… Нет, только не ты. Ты не простишь. То, что я сделал, не прощается, как бы я ни надеялся на это…
Я так ждал, что ты мне напишешь. Как все это делали до тебя — рано или поздно. Хотя бы строчку, хотя бы несколько слов. Ты всегда понимала меня как никто другой — словно видела насквозь все мои страхи и сомнения. Как же ты могла поверить мне? Как же ты могла подумать, что мои чувства к тебе изменились? Как же ты не разгадала меня — мой детский максимализм, мое несносное упрямство?
Не в этот раз. Не после того, что я сделал.
Вернись, пожалуйста. Я прошу тебя. Вернись!.. Лучше твоя ненависть, чем вот такое абсолютное равнодушие. Чем эти бесконечные дни, недели, месяцы без тебя…
Нет смысла ждать. Я наказан за свой эгоизм сполна. Ты ушла, забрав с собой часть меня самого, оставив вместо себя лишь горький вкус тоски и страшное в своей необратимости «никогда»…
