- Как ты меня нашёл? – громким, хриплым шепотом спросила я. Наконец, смогла скинуть с себя одеяло, в которое была завернута, как в кокон, и не отказала себе в удовольствии пихнуть Филатова в бок ногой. Особого вреда не нанесла, а он ещё и поймал меня за эту ногу. Перехватил сильными пальцами мою лодыжку.
- Ты что же, на самом деле, была уверена, что это трудно? Найти тебя?..
Я ногой дернула, заставляя его разжать пальцы, и гневным шепотом проговорила:
- Убирайся вон отсюда! Слышал? Вон! И прихвостня своего забери!
- Я здесь один, - вроде как успокоил он меня. – Михалыч ждет в машине.
- Мне всё равно. Уходи. Я никуда с тобой не поеду.
- А что ты будешь делать? Спрячешься здесь, и будешь ждать, пока кто-нибудь нехороший выйдет на этот адрес? Сима, надо уезжать. Я тебе это сразу сказал.
- Мне всё равно, что ты сказал!..
- Ты просто упрямишься.
- Убирайся вон из моего дома.
Филатов вздохнул, повернулся ко мне, даже наклонился, уперевшись руками в матрас по бокам от меня. Я чувствовала его дыхание на своём лице. Будто в ловушке оказалась.
- Пройдёт совсем немного времени, - проговорил он тем временем, - и тебя найдут здесь. А затем потянут за ниточку, и весь твой клубочек, солнышко, распадется. Установят, для кого куплен этот дом, кто здесь жил все эти годы. И что ты будешь делать тогда? Отправить их за границу ты не сможешь. – Многозначительное «их» заставило меня замереть, перестать сопротивляться. – Я правильно понимаю, что у мальчишки фамилия от ещё одного фиктивного мужа? – Я молчала, а Иван вдруг поднял руку и погладил меня по щеке, потом по плечу. – Ты большая выдумщица и молодец. Ты столько лет хранила свои тайны. Но всё когда-нибудь заканчивается. И нужно принимать правильные решения в нужный момент. Дам тебе подсказку: момент настал.
- Сима, ты с кем-то разговариваешь? – услышала я встревоженный голос Таи от двери. Она вошла, сначала задала вопрос, а потом в комнате вспыхнул свет. И в первую секунду мы все зажмурились, а потом кто-то ахнул, кто-то скрипнул зубами, кто-то же спокойно улыбнулся.
Филатов, прекрасно понимая, какая картина предстала глазам пожилой, перепуганной женщины, от меня отодвинулся, но с моей постели поднялся не сразу. Для начала на Таю взглянул и сказал той:
- Доброй ночи.
Тая так и стояла в дверях моей комнаты, бледная, прижав руку к груди, и смотрела на нас с Иваном ошалевшим взглядом. В основном, на него, конечно. А тот, наконец, поднялся и меня жестом руки поторопил.
- Не тяните время, дамы. Начинаем собираться. Берем только самое необходимое.
Я села, спустила ноги с постели на пол. Подавила в себе обреченный вздох. Вместо него хмуро поинтересовалась:
- Куда мы едем?
Иван оглянулся, посмотрел на меня.
- В Питер. Нас там ждут.
Он из комнаты вышел, а мы с Таей остались. Она смотрела на меня, в полной печали, продолжая прижимать руку к груди, а я таращила глаза в стену напротив. Как-то всё неудачно складывается, очень неудачно.
- Сима, что делать-то? – спросила меня Тая негромко.
Я всё-таки вздохнула.
- Ехать с ними. – Я на неё посмотрела, изобразила бодрую улыбку. – Как удачно, что у нас собраны вещи, да?
Тая смотрела на меня внимательным взглядом. Потом тихо спросила:
- Сима, а это кто?
Я поднялась с постели, откинула в сторону одеяло. А в ответ на вопрос оповестила:
- Мерзкий, бессовестный тип.
- Я всё слышу, - сообщили мне из-за двери с выразительным смешком. И попросили: - Давай ты поругаешь меня в машине, а сейчас иди уже, буди мальчишку.
Я из спальни вышла, столкнулась с Филатовым нос к носу. Глянула ему в лицо и сказала:
- Он не мальчишка. Он мой сын. Будь поуважительнее.
- Я уважителен, детка. В конце концов, он сын Лёши Бури. Это, знаешь ли, что-то да значит.
Я подступила к Ивану ещё на шаг, и громким, предупреждающим шепотом проговорила:
- Не вздумай ему об этом сказать.
Ещё пару секунд мы стояли близко-близко друг к другу и смотрели в глаза. Моё дурацкое сердце в какой-то момент всё-таки ёкнуло, я нервно сглотнула и поспешила от Филатова отступить. Не хотелось, чтобы он заподозрил меня в излишнем волнении. Я повернулась к нему спиной и направилась в комнату сына, плотно прикрыла за собой дверь.
Добудиться Гришу среди ночи было трудно. Я слышала за стеной шаги, негромкие голоса, Тая торопливо собиралась в дорогу, вздыхала раз за разом. А я тормошила сына.
- Гриша, просыпайся. Нужно вставать, милый.
- Уже утро?
- Нет. Но нам надо ехать. В машине поспишь. Вставай. – Сынуля всё-таки сел на постели и свесил ноги на пол. Выглядел сонным, глаза не хотели открываться, а ещё он беспрестанно зевал. Мне было его жутко жалко, но времени на проявление эмоций не было. Я перебирала вещи в его рюкзаке, а заодно осматривала комнату торопливым взглядом, прикидывая, что мы ещё забыли взять с собой, и что особо жалко оставлять, зная, что не вернемся.
Гриша потянулся, снова зевнул, а я подала ему джинсы, футболку и свитер.
- Одевайся, - поторопила я его, - нас ждут.
- Кто? – Гришины глаза сразу с любопытством распахнулись.
Я помедлила с ответом, затем сказала:
