- Другого выбора у тебя нет. – Я молчала, и Иван молчал, наблюдал за мной. Затем чуть шевельнулся, словно хотел оказаться ещё ближе ко мне, хотя, мы и без того касались друг друга телами. – Я постараюсь, чтобы у тебя… и твоей семьи всё было хорошо.
Я недоверчиво усмехнулась, отступила от него сразу на пару шагов, отвернулась, отхлебнула кофе. А Филатову сказала:
- Извини, у меня нет таких денег.
Я бросила стаканчик с недопитым кофе в урну и направилась к машине.
Когда мы въехали в Москву, Гриша проснулся. И мне сразу стало труднее. Дышать, разговаривать, сохранять спокойствие. Я боялась любым словом, жестом или эмоцией выдать сыну правду о происходящем. Гриша и без того тут же поинтересовался:
- Мы на море едем, мам?
Пока я соображала, что ему ответить, Филатов обернулся с переднего сидения, на сына моего посмотрел и легко поинтересовался:
- А вы на море собирались?
- Мама сказала, что отдыхать с бабушкой поедем. А вы нас куда везёте?
Я погладила сына по голове. Смелости моему ребёнку не занимать. Несмотря на то, что всю свою сознательную жизнь он провёл в селе, подальше от городской суеты и любопытствующих, лишней скромности в Грише заметно не было. На Филатова он смотрел открыто, и вопросы задавал прямые. И ждал таких же ответов.
Весь в отца.
- Отдыхать и везем, - успокоил мальчика Иван. – Только сначала не на море. Устроим для начала культурную программу в культурной столице нашей страны. Ты знаешь, где это?
- Конечно, - важно отозвался Гриша. – В Санкт-Петербурге. Мама мне рассказывала. Она там родилась.
- Вот и замечательно. Навестим город детства твоей мамы.
- А море?
- А море будет потом.
- А завтрак когда будет?
Иван весело хмыкнул. Снова глянул на Гришу через плечо.
- А ты молодец, вообще не теряешься.
Я сверкнула на Филатова глазами в предостережении, а сама погладила сына по волосам. Поинтересовалась:
- Ты голодный?
Он кивнул, затем вздохнул. Признался:
- И ехать мне надоело.
- Сейчас приедем на вокзал, там позавтракаем. Рядом неплохой ресторан.
- Настоящий ресторан? – переспросил Гриша. На меня посмотрел. – Я никогда не завтракал в ресторане. Вообще в ресторане не был. Только в «Макдональдсе». – Сынуля глянул за окно. Ткнул пальцем в высотное здание. – Москва, мам.
Я тяжело кивнула. Подтвердила негромко:
- Москва.
Когда мы садились в поезд, у меня зазвонил телефон. И, надо признать, меня это удивило. Я успела окончательно проститься с прошлой жизнью, всего лишь за несколько часов, и поэтому звонок телефона, а ещё имя бывшего мужа на экране, в первый момент ввели меня в ступор. Я вдруг подумала, что, скорее всего, не увижу больше Серегу, и Любу тоже, и, вообще, никого из знакомых. И, наверное, поэтому я так долго смотрела на экран, не зная, принимать мне звонок или нет. Отступила от двери в фирменный вагон поезда, куда Филатов обстоятельно загружал вещи и мою семью, приняла звонок и приложила телефон к уху. Осторожно проговорила:
- Слушаю.
- Сима, это, конечно, не моё дело, - услышала я напряжённый и возмущённый Серёгин голос, - но, может быть, ты всё-таки будешь появляться дома? Или хотя бы предупреждать, когда тебя ждать. Так, для твоей же безопасности?..
- Сережа, - выдохнула я и замолчала, совершенно не зная, что сказать. «Прощай, мы больше не увидимся?».
- Что «Сережа»? – Он, кажется, ещё больше разозлился. – Тебе с работы звонят, ты на работу не вышла! Ты совсем с ума сошла?
Я смотрела на здание вокзала, и чувствовала, насколько же мне тошно. Комок встал в горле, мне было обидно, горько, и как-то по-особенному одиноко. Будто я одна на целом свете. Словно меня схватили, скрутили, увезли и бросили… И я стою одна, в растерянности. Понимая, что хочу только одного – я хочу домой. А дома у меня больше нет.
- Сережа, - снова повторила я, и бывший муж, наконец, замолк. Наверное, осознал, что Сережей я не звала его со времен нашего развода. Он помолчал, и совсем другим голосом переспросил:
- Сима, что случилось? Ты где?
Наверное, ещё секунда-другая, и я что-нибудь ему сказала. Например, попросила помощи, или начала каяться, признаваться, в надежде опять же на помощь. Но что Серега мог сделать? Это, во-первых. А во-вторых, я вдруг почувствовала за своей спиной чужое присутствие, и даже не оборачиваясь, знала, что это Филатов. Остановился, слушает, и даже своим молчанием меня предостерегает.
Я выдохнула, глаза закрыла.
- Я уезжаю отдыхать, Сережа, - проговорила я в трубку.
- Ты что? – переспросил бывший муж недоверчиво. – Где ты?
- В Москве, на вокзале, - сказала я совершеннейшую правду. – Сажусь в поезд, и еду на море.
- Ты шутишь?
- Нет. – В моём голосе зазвучали бодрые нотки.
- И с кем ты едешь?
- Ты же знаешь, что я тебе не отвечу, - засмеялась я.
На мгновение в трубке повисла зловещая тишина, после чего Серега оповестил меня:
- Ты окончательно спятила. Так не делают, Сима. Тебя уволят с работы!
- Пусть уволят, - беззаботно отозвалась я. И добавила: - Мне надо идти. Пожелай мне хорошего отдыха. Мы ведь не чужие друг другу люди. Да?
- Когда ты вернешься?
